Верю, надеюсь, люблю… стр. 71
на мгновение остановилась, осматриваясь.
Сверху она могла видеть всю долину. Вот там извивалась река: несколько мутных зеленых озерец, окаймленных приземистыми ивами, перемежающихся коричневыми каменистыми перемычками в тех местах, где вода еле текла из-за вызванного жарой мелководья. Холмы были мрачно-желтого цвета, там обнажилась выжженная земля, иссушенная и растрескавшаяся в неумолимом зное.
Трудная земля, думала Лу, трудная, жесткая страна. Тот, кто живет здесь долго, должен выучить уроки, которые эта огромная коричневая страна рано или поздно преподносит своим обитателям. Им надо научиться быть терпеливыми, выносливыми, сильными и упорными. Эти качества впитались в плоть и кровь тех, кто живет здесь все время. Лу это уже поняла.
Да, она могла бы быть счастлива здесь — призналась себе Лу. Она чувствовала, что здесь действительно на своем месте — пусть всего лишь как помощница по хозяйству и секретарша. Впервые в жизни она была нужной: Банту и Энди, Расти, Блю и Джиму. Стиву она не была нужна, но по крайней мере могла быть рядом, видеть его каждый день, слышать, говорить с ним. Только, наверное, когда они поженятся, ей придется…
Оса, прозвеневшая у самого уха, прервала размышления Лу. Оно и к лучшему! О чем она думает! Размечталась на дереве в такое время дня! Картофель, наверное, почти готов, и суп надо протереть. Слава Богу, по крайней мере пирог вне опасности на самой холодной полке плиты.
Она схватила корзинку, слишком быстро повернулась и потеряла равновесие. Отчаянно попыталась удержаться за зеленую ветку, но она обломилась… И Лу стремительно полетела вниз, по дороге разодрав руку о какой-то острый сучок.
Вокруг нее шел дождь сбитых ее падением слив.
Лу с трудом поднялась на ноги, достала корзинку, зацепившуюся за нижнюю ветку, и нагнулась, чтобы заново собрать плоды своих трудов. Она не стала приглядываться к своей руке: мимолетный взгляд сказал ей, что нет ничего страшного, просто длинная и довольно болезненная царапина, достаточно глубокая, чтобы вызывать неприятные ощущения, но не опасная. Она завязала ее носовым платком и побежала с корзинкой к дому.
Оказавшись на кухне, она обтерла выпачканные в земле коленки и локти, сполоснула саднящие ладони, а потом принялась за содовые булочки, которые хотела подать к супу.
Когда мужчины гурьбой ввалились на кухню, Лу заканчивала последние приготовления к ужину. Пирог получился легким как перышко, корочка аппетитно отливала золотом. Мясо и овощи были совершенно готовы, суп как раз такой густоты, как любит Блю, а булочки поднялись так сильно, что верхушки даже лопнули, и на них образовались хрустящие набалдашнички — совсем как шляпки, подумала Лу, с удовлетворением разглядывая их.
Только одно она не рассчитала: у нее не осталось времени переодеться.
Она знала, что составляет нелепый контраст дочиста отмытым после работы мужчинам: мятая рубашка, выпачканные в земле шорты, не говоря уже об обгоревшем на солнце кончике носа, который теперь стал яростно-алым.
Лу, наверное, походила на несколько запыленного клоуна… Но ей все равно. Чрезмерная усталость сделала ее упрямой, и она твердо решила, что мужчины отведают ее обед, пока он в самом лучшем виде — то есть немедленно.
Она разлила суп, и была вполне вознаграждена тем, как они преувеличенно принюхивались и восклицали:
— Лу, ну ты даешь! Пастернак! Вот это да!
Потом она