Вернуть престол стр. 151
никто ко мне не пришел, и не собирается прийти, а войско, что стояло напротив, начало совершать какие-то построения.
Через два часа ожидания ответа, татары с визгом и криками устремились на так же разгоняющуюся поместную конницу противника. Началась рубка, к которой подошли ближе и мои стрельцы, но они были предупреждены, что должны успеть добежать до обозначенной линии, всем лечь и вгрызться в землю.
— Стану учреждать театр драмы и комедии, кассимовских воинов в актеры возьму! — восхитился я актерскому мастерству татар.
Даже я на некоторое время поверил, что кассимовцы действительно побежали.
А вот стрельцы все же слишком далеко вышли вперед, и было видно, что они не успевают убежать. И что делать? Оставить их как вынужденную жертву? Если бы такое приношение богу войны принесло пользу и спасло еще большее количество моих воинов, то я не стал сокрушаться идеями гуманизма. Однако, если неприятельская конница достигнет стрельцов ранее, чем они выполнят необходимые действия, то атака поместной кавалерии Шуйского замедлится и может вовсе не состояться. Они откатятся и тогда ловушка не сработает. Напротив, я потеряю множество воинов, а противник останется, практически, при своих.
— Прокопию Петровичу наказ малыми силами ударить по врагу и так же бежать к укреплениям! — громко повелел я, и вестовой, один из трех, кто уже сидел в седле и ждал указаний, рванул с места, прихватив заводного коня.
Вместе с отправкой вестового, был поднят флаг с обозначением латинской цифры 3 и буквы «Аз». Это означало, что полку левой руки, которым командовал Прокопий Ляпунов, следовало изготовится для атаки. Сделано это было для того, чтобы к моменту прибытия вестового, конные дворяне Ляпунова уже взлетели в седла и выстраивались для атаки. Подготовка конных к бою — дело не столь быстрое, но сейчас речь даже не о минутах, о секундах.
— Молодец! — восхитился я, глядя, что часть от кассимовских татар, что только что так театрально убегали, изображая панику, стала разворачиваться, и отрядами по полсотни кассимовцы устремились наперерез наступающим конным неприятеля.
Татары не вступали в ближний бой, но, непонятным для меня образом, отвлекали и отводили конных врага. Эта тактика приводила к незначительному замедлению противника, что давало чуть больше шансов для выживания стрельцам.
— Магарыч должны будут проставить стрельцы татарам, — усмехнулся я, понимая несуразность сказанного.
Мусульмане-кассимовцы, хотя среди них уже немало и православных, не употребляли хмельного, а сочетание «татарин» и «стрелец» в одном предложении в позитивном значении, вообще казалось оксюмороном из-за традиций противостояния.
Я еще и дальше бурчал себе под нос, чтобы только не слышали иные. Так немного, но отступало напряжение боя, и картина происходящего не уходила в плоскость эмоционального восприятия. Эмоции на войне нужны, но рационализм чаще бьет эмоциональность.
И все-таки часть стрельцов, что были посланы для создания впечатления полной беспомощности и трусливости нашего войска, попала под раздачу. Ляпуновцы также чуть замедлили наступление неприятеля, кроме того, их появление на поле боя вынудило моего визави-командующего шуйским войском вывести и часть стрельцов. До сотни стрелков я уже потерял в этом сражении.
— Шаховскому изготовиться и после выстрелов пушек вступить в бой, — сказал я, чуть выждал, пока вестовой развернет своих двух лошадей, а флаг «красный 1 „Аз“» взметнется вверх. Уже после озвучил еще один приказ. — Заруцкому изготовиться и по