Библиотека

Вернуться в осень стр. 303

Размер шрифта
-
+
Тема

Мама…

– Не знаю… Я уже совсем ничего не помню.

– А я помню. – Шульга откинулась на то, что заменяло подушку, и уставилась в потолок. – Мало совсем, конечно, но помню. Моя мама была певицей. И часто мне пела на ночь песни… Боже, восемь лет, а я все еще помню.

– Счастливая. – Ильга грустно смотрела на подругу. – Но ты знаешь… Я боюсь за тебя.

– Да?

– Я боюсь, что ты будешь следующей. После Эниста.

Шульга промолчала.

– Потому что все, кто хранит воспоминания, – продолжала Ильга, – рано или поздно делают свою попытку. Храни себя от этого, подружка…

– Не бойся за меня. – Шульга окончательно повернулась на бок и закрыла глаза. – Как-нибудь продержусь.

На глаза сразу навернулись предательские слезы. Боже, если бы она только знала… Хоть немножечко знала и предполагала, как это больно – помнить. Помнить хоть что-то, пусть даже слабое и расплывчатое, иногда всплывающее кусками – о чем-то прежнем. Например, о ладонях… Тонкой, нежной и очень ласковой – маминой. Она всегда рядом, и когда заплетает волосы, и когда просто обнимает, и стоит только позвать, Боже, просто позвать – и она сразу возникнет, и сразу обнимет, и сразу прогонит – все беды, и горести, и обиды, и недовольства… Боже, разве можно теперь представить, что бывали обиды и недовольства? И

широкая и жесткая, но такая же добрая и ласковая – папина… Она может мягко пробежаться по голове, и запутаться в волосах, и прижаться к щеке, и защитить и спросить, и спросить так, что очень хочется ответить, и так ответить – чтобы похвалили и чтобы ладонь опять погладила по волосам…

Помнить, что бывает на свете кто-то, кто готов отдать тебе всю ласку и нежность, ту самую, почему-то считающуюся глупой, любовь и самого себя – и для которых ты… Можешь быть больше, чем они сами. Это сейчас просто немыслимо, но ведь это так… Что может быть на свете мама, которая накроет теплым пушистым одеялом и тихо и ласково споет вечером песенку и на ночь – еще и колыбельную, и поцелует, и может даже – полежит рядом и расскажет добрую сказку или смешную историю…

А утром папа посадит на Зору – добрую старую лошадь, и сам сядет сзади, и поскачут и ветер засвистит в ушах – и впереди будет подниматься солнце…

– Что с тобой, Шульга, – Ильга осторожно трясла подругу за плечо, – Шульга?

– Ничего. – Она украдкой вытерла глаза. – Давай спать. Солнце поднимается рано…

Ночь застала в дороге и им пришлось остановиться на ночлег в лесу, хоть до города, по предположениям, оставалось совсем недалеко. Юрм с Лаумой твердо знали свое дело – не успел Сергей оглянуться, как запылали мгновенно собранные дрова, под деревом как-то мимоходом появился расстеленный для Энии плащ и рядом – толстое полено для Сергея, и Лаума, собрав волосы в пучок и закатав рукава, уже готовила на костре быстрый нехитрый ужин.

– М-м-мда. – Сергей почесал голову, оглядываясь вокруг, – ему ничего не оставалось делать, как присесть на полено рядом с Энией.

Принцесса улыбалась, глядя на него, – он постарался сохранить серьезный вид, но не выдержал и тоже улыбнулся.

– Скоро совсем разленюсь…

– Не разленишься. Боюсь, у тебя всегда будет хватать своих дел. Просто привыкнешь.

– Ты думаешь, они

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.