Вернуться в осень стр. 313
факелов, железные цепи со скобами ручных кандалов, кованые решетки заграждений, в углах – паутина и пыль… Мрачные стены оставляли за собой особое, гнетущее впечатление.
– Я не могу иначе, извини, Сережа, – шепнула рядом Эния. – Он наш подданный, я просто не имею права не выяснить все про него. Это моя обязанность.
– Что ты, Эния, конечно. – Он повернулся – в синих глазах виновато отсвечивали неровные всполохи факелов. – Обязательно. Всегда оставайся тем, кем ты должна быть. К тому же мне самому хочется еще раз на него взглянуть…
Охранник остановился возле тяжелой железной двери и завозился, звеня связкой длинных тюремных ключей, – под низким сводом раздался
противный скрип тяжелых, давно не смазываемых петель.
– Я буду рядом. – Он отошел в сторону. – Позовите, когда понадоблюсь.
Сергей кивнул и, пригнувшись, шагнул внутрь – следом мягко прошуршала платьем принцесса.
Он сидел на полу, запрокинув голову затылком к стене и закрыв глаза, этот странный узник, арестант, разбойник, пират… Тогда почему странный? Сергей молча разглядывал его – что в нем было такого, что заставило тогда задержать взгляд? Спутанные волосы и щетина – больше напоминающая бороду, обветренное лицо и жилистые руки – безвольно свисающие с полусогнутых колен… Руки, возможно, видевшие много крови.
Человек открыл глаза и посмотрел на них – Сергей отвернулся. Он мог бы и не открывать глаза. Потому что взгляда – в привычном человеческом понимании – все равно не было. Была пустота, глубокая пустота, очень знакомая Сергею, когда все равно и безразлично – есть здесь кто-нибудь или нет, кто-то говорит или кто-то молчит, рушатся стены или горит потолок, или даже разверзается сама земля и трубит горн Страшного Суда…
– Здравствуйте, человек, – сказала принцесса.
Он опять закрыл глаза.
– Оставьте меня в покое. – Голос напоминал перемалывающие жернова мельницы. – Позовите, когда будет казнь.
– Казни может и не быть, – спокойно сказала Эния.
Это было сказано как-то холодно, спокойно и уверенно-безразлично, что даже у Сергея почему-то сразу пропали сомнения – так и будет, это не просто слова, это констатация факта. Это говорила принцесса.
Человек открыл глаза и посмотрел на нее, в них что-то прошло, что-то – но совсем не удивление и не надежда. Его глаза напоминали залитый водой и потушенный костер, костер былой боли – когда после жаркого пламени остается только зола, и ветер иногда поднимает оставшийся, никому не нужный пепел…
– В чем ваша вина? – опять спокойно сказала Эния.
Ей невозможно было не ответить.
– Я преступник, леди, – тихо и медленно произнес человек. – Я убийца. Мои руки по локоть в крови. Я ХОЧУ казни. Прощайте.
Так. Она все-таки заставила его говорить. Он ей ответил, этот обгоревший и почерневший гроб – опустившийся под землю глубокого безразличия… Значит, диалог будет.
– Вы сами пришли, – холодно констатировала принцесса. – И сами попросили смерти. Вы считаете, что заслужили избавления?
Человек оторвал голову от стены и повернулся – в его глазах впервые пробежало что-то человеческое. Никто еще не говорил такое, что смерть – это избавление, и это избавление надо заслуживать… Однако это соответствовало его состоянию. Похоже, он даже немного удивился.
– Не заслужил… – Он опять откинул голову на стену. – Можете сделать это медленно и мучительно. Мне все равно.
– Послушайте, – неожиданно очень мягко и тепло сказала Эния