Вернуться в осень стр. 317
Просто я что-то… Вообще-то я вовсе не такой уж и принципиальный, Эния. Просто что-то нашло… Представил себя в его роли. Думаю, что не слишком был бы счастлив, зная, что моя судьба и даже жизнь могут зависеть просто от чьего-нибудь каприза. Какой-нибудь красотки…
– Ну вот, наконец-то, дождалась… За неимением других ласковых слов приходится радоваться и такому.
– Эния…
Загремели, открываясь, большие металлические ворота – они одновременно повернули головы.
Нивер Олди медленно вышел и остановился, щурясь на осеннее солнце, – сквозь путаную гриву волос было трудно разглядеть выражение глаз. Сергей и принцесса молча ждали. Сзади опять лязгнули, закрываясь, тюремные ворота – он вздрогнул и оглянулся, потом сделал шаг и неторопливо обвел взглядом площадь…
Сергей облокотился о дерево рядом с привязанными лошадьми и похлопал рукой по карманам, выискивая курево, – почему-то здорово захотелось курить. Принцесса немного наклонила голову к плечу и спокойно наблюдала за приближающимся бывшим узником, она была уверенна и спокойна. А ведь разговор предстоял не из легких…
Он остановился напротив и провел рукой по заросшей щеке – его глаза блеснули, встретившись с внимательными глазами принцессы. Сергей наклонил голову и чиркнул огнивом.
– Вы, наверное, думаете, что я буду благодарить?
Голос все так же напоминал работающие мельничные жернова.
– Не думаю, – спокойно сказала принцесса.
– А я –
думаю, – неожиданно сказал Сергей, сжав огниво в руке – кровь ударила в голову: перед глазами всплыло всегда печальное лицо Гуляны, и горькие глаза плачущей тети Доры, и всегда добродушная, но сразу каменевшая и как-то по-детски обиженная физиономия старого Олди… – Я думаю, что ты должен упасть на колени и благодарить со слезами…
Эния закрыла рот и удивленно хлопнула ресницами. Нивер нахмурился, внимательно вглядываясь ему в глаза…
– …Что ты строишь из себя этакого разочарованного? Этакого самоненавистника? – Сергей сделал вперед шаг и упер в него прищуренный взгляд. – Да у тебя гордость зашкаливает выше, чем у любого короля! Ты посмотри на себя – ишь, какие мы! Ни с кем не хотим разговаривать, ни от кого не примем помощи, ни перед кем не поклонимся – и никому не улыбнемся… Да если бы ты ненавидел себя – по-настоящему, то валялся бы в ногах у всех людей подряд и вымаливал бы себе не жизнь – прощение… Чтобы тебя простили, просто простили – особенно те, кто видел от тебя зло. И только потом бы пошел на казнь…
Эния опять открыла и закрыла рот и опять хлопнула своими пушистыми ресницами. Нивер Олди молчал, не отрывая от Сергея внимательных глаз.
– Тоже мне раскаявшийся… Самоненавистник… Ты знаешь, что такое ненависть к себе? Ненависть к себе – это когда позволяешь считать себя за дерьмо всем, а не только самому себе… Легкой дороги захотел? В том числе и к смерти? Ты всегда, всю жизнь искал легкой дороги! Всегда и везде! Делал только то, что хотелось тебе! А ты когда-нибудь спрашивал, – он придвинул прищур нахмуренного взгляда почти вплотную, – что хочется Гуляне? А хотят ли отца Гука и Люка?
Бывший арестант отшатнулся как от пощечины – в глазах мелькнула растерянность… Сергей повернулся к нему спиной.
– Поехали, Эния. Пусть идет куда хочет – вешаться там или бросаться головой со скалы… Куда потащит его никогда не побежденная