Вернуться в осень стр. 361
уходят. Пусть даже и разлука эта – навсегда. Но и любовь – тоже навсегда. Ты даже не представляешь, какой я богатый! Как много я имею сейчас всего! Ты думаешь, я захочу это терять? Вряд ли ты поймешь когда-нибудь это…»
Твари наверху ждали. Земля перед входом была просто испещрена разложенными усами. Он сразу кинулся в бой…
Это был не бой. Это было торжество! Торжество победы правильного решения. Торжество – хоть и печального, но не истязаемого совестью сердца. Торжество победы человека, победы над самим собой…
Он бил, уворачивался, смеялся, запрыгивал на спины, кувыркался под ногами и снова бил и приветственно кричал прибывающим новым тварям. Твари пытались его схватить, твари пытались его прижать и запутать – среди них не было тарантулов, тенетников, скорпионов и даже медлительных крабов – тех, которые убивают сразу. Магром хотел его взять живым. А он смеялся и дрался, дрался и смеялся. Пока на поляне не стало трудно двигаться из-за огромных мертвых тел и пока не начали уставать руки. И как только почувствовал, что уже все, что уже конец, что он на пределе сил, то разбежался и прыгнул вниз. В дрожащее марево бездонного разлома…
Воздух потряс торжествующий крик – он не хотел в этот момент пускать в сердце печаль. Но крик оборвался – вряд ли кто-то успел бы заметить, как в клубах горячего пара внезапно пропал человек… Так и не успев достигнуть дна.
– Сережа?
– Лена? Это ты? Почему так темно, я ничего не вижу.
– Еще рано быть свету. Ты молодец, Сережа. Я знала это, я всегда знала и верила в тебя.
– Только от этого не легче, Ленка…
– Да, Сережа. Но по-другому и не может быть.
– Почему? Ну почему, а? Почему так тяжело и горько…
– А как ты хотел, Сереженька? Чтобы легко и радостно? Тогда это не будет подвигом.
– При чем здесь подвиг, Лена…
– При том, хороший мой. Человек познается по тому, какие поступки он совершает и от чего может отказаться во имя добра. Согласись, броситься в реку и вытащить девушку, если ты хороший пловец, совсем не подвиг. Для тебя лично. И махать мечом, и убивать пауков тебе легче, чем любому из жителей Шеола. И даже прыгнуть к гоблину – человеку, который ищет смерти – совсем не заслуга. Каждый человек индивидуален, и с общими критериями к поступкам подходить нельзя. Для кого-то бросить курить – гораздо труднее, чем броситься грудью на амбразуру. Или просто отказаться от утреннего кофе, или отдать нуждающемуся последние деньги…
– Мне совсем не до философии, Лена. Прости…
– Я понимаю, Сереженька. Держись.
– Куда ты опять, Лена, подожди – не уходи! Побудь рядом, пожалуйста! Что теперь со мной будет?
– Прощай, дорогой мой, крепись. Помни – тебя любят столько людей…
«…Давление стабилизировалось, пульс нормальный, – сказал совсем рядом чей-то голос. – Одну минуту… Он приходит в себя». Перед глазами начали блекнуть, растворяться и исчезать многочисленные огоньки – целые галактики звезд. Некоторые, особенно яркие и настойчивые, еще держались какое-то время, но потом начали пропадать и они…
– …меня слышите? – Голос сменился, теперь это уже был мужской, такой немолодой и уверенный голос. – Кажется, он уже очнулся.
Сергей открыл глаза. Белый потолок, белые стены, белые двери и белые