Верные друзья стр. 3
задержал. Мы расстаемся на несколько месяцев. До свиданья, товарищи, желаю вам доброго отдыха!‥
Чижов неторопливо спускается с кафедры и идет к дверям.
Любимого профессора окружают студенты, и вся группа выходит в коридор. В коридоре — торжественная тишина, паркетный блеск, лестница, двумя маршами устремляющаяся вниз. Чижов в сопровождении студентов приближается к лестнице, серьезно о чем-то с ними беседуя.
И вдруг снизу раздается веселый возглас:
— Чижик! Эй!
Чижов широко открывает глаза, перегибается через перила.
— Саша! Кошачий барин! Ах ты, черт побери!
И остолбеневшие студенты видят, как их уважаемый профессор кубарем скатывается с лестницы, обнимает, тискает и тычет кулаком в бок невысокого человека с разбойничьей кудрявой бородой и лауреатским значком на лацкане скромного пиджака.
4
Архитектурное управление.
В приемную руководителя одного из отделений гражданского строительства — академика Василия Васильевича Нестратова — входят Чижов и Лапин. В комнате находятся человек двадцать с альбомами и рулонами чертежей в руках. По их лицам видно, что долгое ожидание приема здесь обычное дело. Кто-то из «новичков» негодует и возмущается, но большинство с унылым и скучающим видом слоняются по приемной.
Возле референта стоит тоненькая темноглазая девушка с планшетом через плечо и говорит взволнованно и торопливо:
— Товарищ референт, вы поймите, седьмой день сюда хожу. Через день командировка кончается, а я не могу добиться товарища Нестратова…
У референта измученное и надменное лицо.
— Дорогой товарищ, я каждый раз спрашиваю, что у вас за дело к Василию Васильевичу, и вы регулярно отказываетесь отвечать!
— А если мне поручено с ним лично поговорить? Лично! Неужели нельзя?
— Я не говорю «нельзя», каждый трудящийся может быть принят Василием Васильевичем, но… согласитесь, что ж это получится, если к Василию Васильевичу Нестратову пойдет всякий кому не лень. Ну, зайдите денька через четыре…
Лапин переглядывается с Чижовым.
— Не могу я! — для убедительности девушка прижимает обе руки к груди. Я ведь из Тугурбая, вы поймите… издалека, с Камы… Мы строим город животноводов… Ну хорошо, я вам скажу, если нельзя иначе… Но даже странно… Мне комсомольская организация поручила лично… У нас есть предложение: заменить силикатный кирпич, который нужно везти за четыреста километров на наше строительство, первоклассным розовым туфом. У нас его сколько угодно! Но начальство наше уперлось! Раз подписано, говорит, значит подписано. А проект вами подписан, Нестратовым! Так легче же проект изменить, чем баржами силикат таскать…
У референта перекашивается лицо.
— Послушайте, товарищ… девушка, — он старается говорить спокойно, — вы, очевидно, не совсем понимаете, где находитесь. В нашем ведении десятки проектных мастерских. И если Василий Васильевич Нестратов начнет принимать и выслушивать всех представителей комсомольских организаций, у которых
рождаются свои, так сказать, архитектурные идеи, то…
— Будет совсем не дурно, — сумрачно вставляет Лапин.
Референт быстро оборачивается, чтобы осадить непрошеного советчика, но в хмуром взгляде Лапина и безмятежной улыбке Чижова есть что-то, заставляющее референта сдержаться.
— Вы из горкома, товарищи? — спрашивает он, перестав обращать внимание на девушку, которая затаив дыхание смотрит на нежданных заступников.
— Отнюдь! — Чижов смешливо морщит нос. — Мы не из горкома и мы не комиссия!
— И не ревизия, — добавляет Лапин.
— В таком случае по какому делу, товарищи? — высокомерно осведомляется референт.
— Представьте себе, у нас тоже личное дело к товарищу Нестратову, говорит Чижов, — и, предупреждаю, вы нам его заменить не