Веселая наука стр. 148
мельчающая и вскрывающая наука, презренное стремление высших классов к деньгам и животным наслаждениям, отсутствие в них любви и великодушия.
Все яснее становится для меня, что люди образованные дальше всех ушли в этом направлении, с каждым днем они становятся все скуднее мыслями и любовью. Куда бы мы не заглянули, все служит наступающему варварству, искусство так же, как и наука! Великий поток варварства у порога! Что же нам делать, когда нам нечем защититься и мы стоим рядом с остальными?
Попробуй охранять те силы, которые еще остались, соединиться с ними и обуздать вовремя угрожающую опасность варварства. Надо отказаться от мысли о союзе с «образованными». Это худшие враги: они мешают врачу и лгут, будто болезни не существует.
Мудрость независима от знаний знающих.
Надежды можно питать только относительно низших необразованных классов. От классов ученых и образованных надо решительно отречься. А следовательно, отречься и от греков, которые понимали лишь эти классы и сами к ним принадлежали. Люди, которые ясно сознают, что такое нужда, наверное легко поймут, чем может быть для них мудрость. Больше всего надо опасаться, как бы современное образование не заразило необразованные классы.
Если бы явился теперь новый Лютер, он стал бы громить отвратительный образ мыслей имущих классов, их глупость и бессмыслие, благодаря которым они даже не предчувствуют грозы.
Где ищем мы народа!
Как только рабочее сословие поймет, что оно может легко обогнать нас в деле образованности и добродетели – с нами будет покончено. Но если этого не будет, тогда для нас настанет уже совсем конец.
3.
…………………………………………………………………..
4
Кто знает античную мораль, не может не удивляться тому, что многие явления рассматривались тогда с точки зрения моральной, которые нынче отнесены к области медицины; что многие расстройства души и ума передавались тогда заботам философа, теперь врача, а что теперь успокаивают нервы почти исключительно при помощи разного рода наркотиков. Древние были воздержаннее в жизни, и притом сознательно воздержаннее; они умели сдерживаться и отказывать себе во многом, чтобы не терять власти над собою. Поучения их морали всегда проистекают из живого примера людей, живших согласно известным правилам, которые они и преподавали. Я не знаю, о каких отдаленных и превыспренных вещах учат нынешние этики: но знаю, что они считают человека за какое-то диковинно-духовное существо и находят неприличным брать его антично-нагим и говорить о его необходимых и его «низменных» потребностях. Стыдливость заходит так далеко, что можно думать, будто современный человек обладает лишь кажущимся телом. Мне думается, что вегетарианцы с их советом есть меньше и проще принесли гораздо больше пользы, чем все наши моральные системы вместе. Нет сомнения, что прежние воспитатели человечества были бы вынуждены снова предписать более строгую диету.
Думают сделать здоровым современного человека воздухом и солнцем, жилищем и путешествиями, наконец лекарствами и ядами медицины.
А все то, что тяжело человеку, считается неподходящим: за правило принято болеть и выздоравливать приятным и удобным образом. Но такая продолжительная ничтожная жизнь и отсутствие самовоспитания как раз и производят всеобщую нервность и бессилие.
5
Наше время питает склонность к сильным односторонностям, потому что в них сказывается по крайней мере жизненная сила, а сила необходима, что-нибудь должно быть создано. Если налицо одна слабость, то все силы