Ветер и меч стр. 15
лысой и походила на странную белую черепаху. У Горго глаза на одутловатом лице чернели, как маслины, и будто скрывались под такой же маслянистой пленкой. Младшая стояла, надменно вскинув голову, и в этом я уловила неуверенность.
— Ты говорила, что не владеешь магией, — сказала Мормо.
— Повторишь ли это перед лицом Богини?
— Не владею.
— Но ты умеешь останавливать кровь и затягивать раны?
Она была, несомненно, умнее Хепри, и поняла, почему на мне нет шрамов.
— Мы все более-менее это умеем.
— И не считаете это магией?
— Возможно, вы понимаете магию шире, чем мы.
— У тебя есть личный Дар?
— Очевидно, память. Вернее, запоминание историй прошлого для будущего.
— Нет прошлого, нет будущего, — хрипло произнесла Горго. — Есть вечно длящееся «сейчас».
Я положила руку на лунный образ и произнесла клятву, которую не нарушала и не собираюсь нарушать впредь.
Из того, что я поклялась молчать о мистериях и обрядах храма, не следует, что я ничего не скажу о его жрицах. Их было много, около полусотни. Будет ли правильным отметить, что я наблюдала за ними столько же, сколько и за самими обрядами? Верно, но этим я и ограничусь.
Я вернулась после первого круга обрядов, продолжавшихся, вероятно, двое суток. Вероятно, а не точно, потому что мы не покидали храма, переходя из одного помещения в другое. Подземелья ветвились как вширь, так и вглубь. И все это время я не видела смены дня и ночи. Это входило в замысел жриц.
— Ведь в материнском лоне всегда темно, так сказала мне Горго.
— Да, но каждый младенец должен выйти из лона матери, — отвечала я.
— Никто не рождается и никто не умирает, — твердила она.
— Так гласит заповедь Пути. Но мне кажется, что мы движемся не по тому Пути в противоположные стороны.
Мы уже выбрались с нижних ярусов (или сотов?) подземелий и находились в одном из залов справа от главного зала со статуей, среди колонн и высоких глиняных горшков.
— Нет такого понятия «Путь».
Есть. Ты и твои сестры указываете одно его направление — вниз, вглубь. Но есть и дорога ввысь. Они не противоречат друг другу. Гора — это лишь вывернутая наизнанку пещера.
Ее бледное лицо кривилось.
— Если твой меч хотя бы наполовину столь же быстр, как твой язык, я по праву признаю тебя великой воительницей.
— Не великой. Просто знающей свое дело.
— Именно поэтому тебя и принимают здесь. Мы не слепые. Мы не только держим осведомителей по побережью. Мы, не выходя отсюда, пускаем в путешествие свой блуждающий дух. И мы знаем, что Змеиное Болото — последний оплот истинной веры. Общины, где еще почитают Богиню, ныне отравлены и осквернены.
— Таких много.
— Таковы все! И твоя тоже. Но ты еще можешь исправиться, если будешь служить Богине.
— Я всю жизнь служу Ей.
Недостаточно. Нужно превратиться в орудие Ее суда. И только так вершить свой суд над иноверцами, которые подавляют и оскверняют мир Богини. Они говорят о своих богах… Богах! — словно плюнула Горго. — Как будто божественное начало может принимать мужской облик! Неспособные понять, что лишь женское