Ветры Гата стр. 8
эта женщина. – Ты знаешь, почему ты можешь стать наследницей?
Сина кивнула, ее лицо побледнело.
– А знаешь ли ты, что означает быть избранной наследницей?
– О, да, моя госпожа, я знаю это.
– Интересно. – Глория посмотрела на нее оценивающим взглядом. Она была красива, возможно, слишком красива – но иначе она не была бы воспитанницей. – Послушай, девочка, – сказала она, – и запомни. Матриарша не может поддаваться своим эмоциям и чувствам – а у женщины может быть много личных эмоций. От этого есть только одно средство – но оно означает невозможность естественного продолжения рода. Матриарша никогда не может быть матерью. Теперь ты видишь, в чем проблема?
– О, да, моя госпожа. Поскольку у вас нет естественной наследницы, вы должны выбрать ее. В этом выборе можешь принять участие и ты, – Сина махнула рукой в сторону Дина. – Вы должны выбрать самую лучшую, которая смогла бы править.
Как просто она все это представила! Запах специй из шарика заполнил комнату, когда старуха поднесла его к своему носу. Старуха хотела разозлиться, но у нее на это не было времени.
– Лучшую – но для кого? Для родов, которые ждут, как голодные собаки, готовые схватить брошенную им кость? Для народа, у которого ничего нет, кроме веры? Для политической клики, которая жаждет власти? – Она покачала головой. – Та, что займет мое место, не должна угождать ни одной из этих групп. Она не должна оказаться под влиянием какой-либо группы или ложного чувства долга. И, главное, она должна быть достаточно сильной, чтобы удержать трон.
– И, – мягко напомнил Дин, – прожить достаточно долго, чтобы получить его.
– Правильно! – Глория подалась вперед в своем кресле, ее горящие глаза не отрывались от воспитанницы. – Десять раз за прошедшие семь лет я, казалось, совершала выбор преемницы. Десять раз сразу же появлялся наемный убийца. – Ее губы сложились в презрительную усмешку. – Я нашла очень удобный способ избавляться от слишком настойчивых и самонадеянных. – Она увидела выражение лица девушки. – Тебе это не нравится. Ты думаешь, что любая женщина может править, не замарав рук. Девочка, я сижу на троне восемьдесят лет, и мне его никто не подарил. Я сражалась за него каждую минуту, настраивая один род против другого, заставляя их ослаблять друг друга. Если бы они объединились, то мое правление сразу же окончилось бы. Я убивала, и маневрировала, и делала вещи, недостойные женщины. Но Кунд гораздо важнее, чем любая женщина. Запомни это!
Она говорит так, подумала Сина, будто говорит со следующей Матриаршей.
Лицо искажала гримаса боли, глаза были расширены, рот превратился в беззубую щель, выражавшую ужас страдания. Пот стекал по глубоким складкам на мучающемся лице. Она почти чувствовала резкий запах, исходивший от мускулистого тела.
– Он был обречен, – мягко сказал ей Дин. – Чтобы преодолеть встроенный в него приказ самоубийства, нам пришлось блокировать нервную систему вокруг сердца. – Его рука отбрасывала тень на экран, палец мягко опускался на стекло, когда он показывал, где толстые трубки отходили из груди человека к приземистому аппарату. – Этот конфликт вызвал как бы родовую травму. Он хочет умереть, но не может, и поэтому чувствует физиологическую боль.
– Я должна все это видеть?
– Это приказ Матриарши. – Он не смотрел на нее. Его лицо было обращено к экрану, и при смене изображений