Видимость и реальность стр. 3
знал, что его богатство и положение уравновешивают эти изъяны. Лизетта была не одна, что, наверняка смутило бы человека не столь значительного, но сенатора ни на минуту не поколебало. Он подошел к ней, вежливо приподнял шляпу, но не настолько, чтоб обнаружилась лысина и пожелал ей доброго вечера.
«Bon soir, mademoiselle», — произнес он с обворожительной улыбкой. Она мельком взглянула на него, поджала свои полные алые губы, только что таившие улыбку, и, продолжая разговаривать с подругой, отвернулась и пошла дальше с уверенным видом полного безразличия. Отнюдь не обескураженный, сенатор пошел вслед за девушками на расстоянии нескольких ярдов. Они прошли по глухой улочке, вышли на бульвар и на площади Мадлен сели в автобус. Сенатор был вполне удовлетворен. Он пришел к ряду обоснованных умозаключений. То, что она возвращалась, по-видимому, домой с подругой, означало, что у нее не было поклонника. То, что она отвернулась в ответ на его приветствие, подтверждало ее порядочность, скромность и хорошее воспитание, что ему всегда нравилось в молодых хорошеньких женщинах. Ее жакет и юбка, простенькая черная шляпка и чулки из искусственного шелка свидетельствовали, что Лизетта была бедна, и, следовательно, добродетельна. В этой одежде она выглядела так же привлекательно, как и в великолепных нарядах, в которых он ее видел перед этим. Сенатор ощутил в своем сердце забавное чувство. Он давно уже не испытывал этого своеобразного ощущения, приятного, и, странным образом, болезненного, но сразу узнал его.
— Клянусь богом, это любовь, — пробормотал он.
Сенатор уже не надеялся на что-либо подобное в своей жизни и, расправив плечи, уверенным шагом пошел дальше. Он пришел в частное детективное бюро и велел навести справки о молодой особе по имени Лизетта, работающей манекенщицей по такому-то адресу. А затем, вспомнив, что в Сенате обсуждается Американский заем, поехал извозчиком к внушительному зданию, зашел в библиотеку, где у него было любимое кресло, и приятно вздремнул. Через три дня он получил требуемую информацию. Обошлась она недорого. Мадемуазель Лизетта Ларион жила с овдовевшей тетей в двухкомнатной квартире в парижском районе Батиньоль. Ее отец, раненый герой великой войны, содержал табачную лавку в небольшом провинциальном городке на юго-западе Франции. Квартира обходилась в две тысячи франков. Она вела размеренный образ жизни, любила ходить в кино, любовников, судя по всему, не имела; ей девятнадцать лет. Консьержка отзывалась о ней хорошо, а товарки по работе любили ее. Ясно, что Лизетта была в высшей степени пристойной молодой женщиной и сенатор не мог не счесть ее вполне достойной скрасить досуг человека, жаждавшего отдохновения от государственных забот и изнурительного бремени большого бизнеса.
Нет
необходимости рассказывать в деталях о предпринятых мсье Ле Сюэ шагах к достижению намеченной им цели. Он был слишком важной и обремененной делами фигурой, чтобы самому заниматься этим. Но у него был доверенный секретарь, прекрасно управлявшийся с избирателями, не знавшими за кого голосовать, который наверняка знал, как представить молодой женщине, честной, но бедной, те блага, которые сулила ей в случае удачи дружба с таким человеком, как его хозяин. Доверенный секретарь нанес визит вдовствующей тетушке — мадам Саладен, и сообщил ей, что мсье Ле Сюэ, всегда идущий в ногу со временем, недавно начал интересоваться кинопромышленностью и намерен заняться производством фильма (отсюда явствует,