Видимость и реальность стр. 6
он стоял на месте, нерешительно, правда, но стоял, бросив в сторону Лизетты умоляющий взгляд и слегка пожав плечами.
— Чего вы ждете? — закричал сенатор. — Чтобы я применил силу?
— Он не может выйти в своей пижаме, — заметила Лизетта.
— Это не его пижама, это моя пижама.
— Он ждет свою одежду.
Мсье Ле Сюэ оглянулся — позади него на стуле были беспорядочно разбросаны предметы мужской одежды. Сенатор с презрением взглянул на молодого человека.
— Можете взять свои вещи, мсье, — сказал он с холодным пренебрежением.
Молодой человек собрал все, подобрал лежавшие на полу туфли и быстро покинул комнату. Мсье Ле Сюэ был наделен незаурядным ораторским даром. И никогда он не использовал его лучше, чем в данный момент. Он сказал Лизетте все, что о ней думал. Ничего лестного. Он обрисовал ее неблагодарность самыми черными красками. Он тщательно выбирал самые оскорбительные для нее слова. Он призвал в свидетели все силы неба подтвердить, что никогда еще вера порядочного человека в женщину не была столь грубо попрана. Короче, он сказал все, что подсказывали ему гнев, раненое тщеславие и разочарование. Лизетта и не пыталась оправдаться. Она молча слушала, опустив глаза, и машинально крошила булочку, съесть которую помешал ей приход сенатора. Тот бросил сердитый взгляд на ее тарелку.
— Мне так хотелось, чтобы ты первой услышала эту великую новость и я пришел сюда прямо с вокзала. Я рассчитывал позавтракать с тобою, сидя на краю твоей постели.
— Бедняжка, ты еще не ел? Я сейчас же велю подать завтрак.
— Не желаю я завтракать.
— Глупости. При той огромной ответственности, которая теперь на тебя возлагается, ты должен заботиться о своем здоровье.
Она позвонила и велела вошедшей горничной принести горячего кофе. Когда кофе был принесен, Лизетта налила его в чашку. Однако сенатор не прикоснулся к ней. Она намазала маслом булочку. Он пожал плечами и начал есть, периодически бросая реплики о вероломстве женщин. Она продолжала молчать.
— Хорошо хоть у
тебя хватает совести не пытаться оправдываться. Ты ведь знаешь, я не тот человек, чтобы позволить безнаказанно водить себя за нос. Я само великодушие по отношению к тем, кто хорош со мной, и безжалостен с теми, кто плох. Вот допью кофе и навсегда уйду из твоего дома.
Лизетта вздохнула.
— Теперь я могу сказать, что готовил для тебя сюрприз. Я решил в ознаменование второй годовщины нашего союза выделить тебе сумму денег, достаточную для скромного, но независимого существования, если со мной что-нибудь случится.
— Сколько? — хмуро спросила Лизетта.
— Миллион франков.
Она снова вздохнула. Внезапно что-то мягкое ударило сенатора в затылок и он вздрогнул.
— Что это? — воскликнул он.
— Он возвращает твою пижаму.
Молодой человек открыл дверь, швырнул пижаму в голову сенатору и снова быстро закрыл ее. Сенатор высвободился из шелковых штанов, которые обвились вокруг его шеи.
— Что за манеры! Твой приятель, разумеется, необразован?
— Конечно, он не обладает твоими достоинствами, — прошептала Лизетта.
— А обладает ли он таким же интеллектом?
— О, нет.
— Он богат?
— Ни гроша.
— Что же ты, черт побери, в нем нашла?
— Он молод, — улыбнулась Лизетта.
Сенатор опустил глаза в тарелку и по его щеке в кофе скатилась слеза. Лизетта сочувственно взглянула на него.
— Мой бедный друг, в жизни нельзя иметь все.
— Я знаю, что