Вильям и Мэри стр. 4
же вскоре ему придется умереть вместе с остальным телом лишь потому, что по твоей дурацкой маленькой поджелудочной железе расползся рак.
-Нет уж, спасибо, - сказал я ему. - Можешь не продолжать. Идея отвратительная. И даже если бы тебе это удалось, в чем я сомневаюсь, это было бы совершенно бессмысленно. Что толку оставлять мозг живым, если я не смогу ни говорить, ни видеть, ни слышать, ни чувствовать? Ничего более неприятного я лично не могут себе представить.
-Я думаю, ты сможешь общаться с нами, - сказал Лэнди. - И, возможно, нам даже удастся дать тебе какое-то зрение. Но давай не будем торопиться. Я еще дойду до этого. Факт остается фактом: ты довольно скоро умрешь, что бы там ни было; а в мои планы и не входило бы трогать тебя до того, как ты умрешь. Ну послушай, Вильям, ведь ни один настоящий философ не возражал бы, чтобы его мертвое тело послужило науке.
-Это не совсем точно сказано, - ответил я. - Мне кажется, будут некоторые сомнения по поводу того, мертвый я или живой, к тому времени, когда ты со мной покончишь.
-Ну, - сказал он, улыбнувшись, - тут, я полагаю, ты прав. Но мне кажется, тебе не стоит так уж быстро мне отказывать, прежде чем ты узнаешь кое-что еще.
-Я сказал, что не желаю слышать об этом.
-Возьми сигарету, - сказал он, протягивая портсигар.
-Я не курю, ты же знаешь.
Он достал сигарету и прикурил от крошечной серебряной зажигалки размером не больше шиллинга. - Подарок от тех, кто делает мне инструменты, - сказал он. - Искусная работа, правда?
Я взял посмотреть зажигалку, затем вернул ему.
-Можно продолжать? - спросил он.
-Лучше не надо.
-Ты просто лежи спокойно и слушай. Мне кажется, тебе будет довольно интересно.
На блюде у кровати лежал черный виноград. Я поставил блюдо себе на грудь и стал есть виноград.
-В тот самый момент, когда ты умрешь, - сказал Лэнди, - мне надо будет стоять рядом, чтобы я мог тут же вмешаться и попытаться сохранить живым твой мозг.
-Ты хочешь сказать, он останется в голове?
-Для начала да. Так надо.
-А куда бы ты его потом положил?
-Если уж тебе так хочется знать, во что-то вроде чаши.
-Ты это все серьезно говоришь?
-Ну конечно серьезно.
-Хорошо, продолжай.
-Я полагаю, тебе известно, что, когда останавливается сердце и мозг лишается свежей крови и кислорода, его ткани очень быстро отмирают. Каких-нибудь четыре-шесть минут, и все кончено. Даже через три минуты может быть нанесен определенный ущерб. Так что мне придется работать быстро, чтобы этого не случилось. Но с помощью аппарата все должно быть достаточно просто.
-Какого аппарата?
-Искусственного сердца. Мы тут хорошо приспособили аппарат, первоначально созданный Алексисом Кэррелом и Линдербергом. Он насыщает кровь кислородом, поддерживает в ней нужную температуру и выполняет ряд других необходимых мелких операций. На самом деле это все оказывается не так сложно.
-Расскажи мне, что бы ты делал в момент наступления смерти, - сказал я. - Что бы ты сделал в первую очередь?
-Ты что-нибудь знаешь о сосудистой и венозной сети головного мозга?
-Нет.
-Тогда слушай. Это не сложно. Подача крови мозгу осуществляется из двух источников - внутренних сонных артерий и позвоночных артерий. И тех и других по две. Итого четыре артерии в целом. Это понятно?
-Да.
-А система обратной связи еще проще. Кровь оттекает лишь по двум крупным венам, внутренним яремным венам. Итак, четыре артерии идут вверх вверх по шее, разумеется, - и две вены идут вниз. Вокруг самого мозга они, естественно, разветвляются по другим сосудам, но они нас не касаются. Мы никогда их не трогаем.
-Хорошо, - сказал я. - Представь, что я только что умер. Итак, что бы ты сделал?
-Я бы тут же рассек ткани твоей шеи и выделил бы четыре артерии, сонные и позвоночные. Затем я бы произвел перфузию, то есть ввел бы в каждую из них большую пустую иглу. Эти четыре иглы соединялись бы трубками с искусственным сердцем.
Потом, работая быстро, я бы рассек и левую и правую яремные вены и тоже присоединил бы их к аппарату сердца, чтобы круг замкнулся. Теперь включай аппарат, который уже заполнен кровью нужной группы, и все. Кровоток через твой мозг был бы восстановлен.
-И был бы я как та русская собака.
-Не думаю. Во-первых, ты обязательно потерял бы сознание, когда умер, и я полагаю, оно еще долгое время к тебе