Вини Пух и все остальные стр. 138
и в освещённом солнцем Лесу стало тихо-тихо, и потом вдруг где-то в невероятной вышине запел жаворонок.
— Обидно, — сказал Кролик, — он ушёл.
Он снова повернулся к зелёной двери, просто так, для порядка, и собирался уже идти, чувствуя, что утро совершенно испорчено, как вдруг заметил на земле листок бумаги. В листке торчала булавка, очевидно, он был приколот к двери.
— Ага, — сказал Кролик, снова приходя в хорошее настроение. — Мне опять письмо!
Вот что там говорилось:
УШОЛ. ЩАСВИРНУС
ЗАНИТ СЩАСВИРНУС
К. Р.
— Ага! — повторил Кролик. — Надо немедленно сообщить остальным.
И он с важным видом
двинулся в путь.
Ближе всего отсюда жила Сова, и Кролик направил свои стопы по Дремучему Лесу к дому Совы. Он подошёл к двери Совы, позвонил и постучал; потом снова постучал и опять позвонил; словом, он звонил и стучал, стучал и звонил до тех пор, пока, наконец, наружу не высунулась голова Совы и не сказала: «Убирайся, я предаюсь размышлениям, — ах это ты!»
Сова всегда так встречала гостей.
— Сова, — сказал Кролик деловито, — у нас с тобой есть мозги. У остальных опилки. Если в этом Лесу кто-то должен думать, а когда я говорю «думать», я имею в виду думать по-настоящему, то это наше с тобой дело.
— Да, — сказала Сова. — Я этим и занималась.
— Прочти вот это.
Сова взяла у Кролика записку Кристофера Робина и посмотрела на неё в некотором замешательстве. Она, конечно, умела подписываться — САВА и умела написать СУББОТА так, что вы понимали, что это не ВТОРНИК, и она довольно неплохо умела читать, если только ей не заглядывали через плечо и не спрашивали ежеминутно: «Ну так что ж?» Да, она умела, но…
— Ну так что же? — спросил Кролик.
— Да, — сказала Сова очень умным голосом. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Несомненно.
— Ну так что же?
— Совершенно точно, — сказала Сова. — Вот именно. — И после некоторого размышления она добавила: — Если бы ты не зашёл ко мне, я должна была бы сама зайти к тебе.
— Почему? — спросил Кролик.
— По той самой причине, — сказала Сова, надеясь, что, наконец, она сумеет что-нибудь выяснить.
— Вчера утром, — торжественно произнёс Кролик, — я навестил Кристофера Робина. Его не было. К его двери была приколота записка.
— Эта самая записка?
— Другая. Но смысл её был тот же самый. Всё это очень странно.
— Поразительно, — сказала Сова, снова уставившись на записку. На минуту ей, неизвестно почему, показалось, что что-то случилось с носом Кристофера Робина. — Что же ты сделал?
— Ничего.
— Это самое лучшее, — ответила мудрая Сова. Но она с ужасом ожидала нового вопроса. И он не заставил себя долго ждать.
— Ну так что же? — повторил неумолимый Кролик.
— Конечно, это совершенно неоспоримо, — пробормотала Сова.
С минуту она беспомощно открывала и закрывала рот, не в силах ничего больше придумать. И вдруг её осенило.
— Скажи мне, Кролик, — сказала она, — что говорилось в первой записке? Только