Виновата только я… стр. 32
лицо, и она отвела взгляд.
— Я не от…
— От этого, от этого. А когда я вас поцеловал, вы вообще упали в обморок. Мне пришлось даже принести вас сюда.
— Это произошло не потому, что… — начала было Луиза. На ее лбу выступили капельки пота.
Закери со злостью засмеялся.
— Не утруждайте себя, не надо притворяться. Я отлично знаю, почему вы потеряли сознание.
Ее ресницы опустились, она перестала протестовать, но на лице отражались противоречивые эмоции. Он наблюдал за ней, немного удивившись.
Наконец он произнес отрывисто:
— Никто вас за это не винит. Я вижу себя в зеркале каждый день. Я понимаю, почему вы лишились чувств от моего прикосновения.
— Нет, — прервала она, подняв на него взор, полный страдания, которое Закери без труда прочитал и в искренности которого не мог сомневаться. — Пожалуйста, поверьте, я почувствовала совсем не то, что вы думаете.
Закери уже устал от разговора на эту тему. Все эти дни он предпочитал не вспоминать о происшествии; он отчаянно пытался вернуться к нормальной жизни.
— Ладно, забудем об этом! — нетерпеливо бросил он. — Давайте лучше вернемся к причине вашего приезда сюда; что вы хотите от меня, сестра Гилби?
— Я не уверена, что… — запнулась она. — Ваши адвокаты сказали вам?.. вы знаете?..
— Ради Бога, говорите же, наконец! — заскрипел Закери.
Она пробормотала хрипло:
— Мой отец забыл обновить страховку.
Он удивленно уставился на нее. Закери пробыл в больницах так долго, что все юридические тонкости, вытекающие из аварии, просто оставил своим адвокатам. Он отказался обсуждать с ними происшедшее, ограничившись изложением своей версии, поэтому ему не сообщили о том, что Гарри Гилби не был застрахован.
— Вы шутите, — недоверчиво произнес он. Она только молча покачала головой, как будто не осмеливалась сказать что-либо.
Закери смотрел ей в глаза. Они были необыкновенно глубокого голубого цвета. Вряд ли он когда-нибудь видел голубые глаза более темного оттенка. Цветы горечавки на фоне белого снега в Альпах — вот на что они были похожи. Ее бледность только подчеркивала их яркость. Темно-голубой на белом… Он всегда любил это сочетание.
Затем, отвлекшись, он подумал: неудивительно, что она бледна, неудивительно, что она расстроена, неудивительно, что она здесь в положении просительницы! Интересно, что за человек ее отец, если он прислал ее, вместо того чтобы приехать самому или вообще предоставить это адвокатам?
— Как он мог быть таким безответственным? — произнес он вслух, но больше для себя, чем для нее.
Она с трудом сглотнула, длинная белая шея конвульсивно дернулась.
— Он попал в очень тяжелую ситуацию, до сих пор он испытывает финансовые трудности и не видит выхода. Вот почему он забыл. Он собирался обновить ее, когда она истекла, но… Я знаю, что это было глупо…
— Глупо — это мягко сказано!
— Я не прошу вас позволить ему уйти от ответственности…
— Хоть это хорошо, — огрызнулся он. — Потому что я и не собираюсь. А почему, собственно, должен?
Она отвернулась, опустив голову, но вскоре опять подняла к нему голубые глаза, которые начали подозрительно блестеть от стоявших в них слез.
— Его жизнь будет разрушена, если придется выплатить все сразу… У него уже заложены дом, фирма… В банке денег тоже нет. Для возмещения огромной суммы убытков ему придется продать дом, может быть, компанию тоже.
— Это