Винтовая лестница стр. 72
этому Джемисону, и, смею предположить, он не поедет в город сегодня.
Это положило конец моим колебаниям. Перед запиской, имеющей отношение к тайне, соображения морали мало значили. Лидди складывала клочки, как дети складывают цветные картинки из кубиков, и делала это с таким же азартом. Закончив, она отступила в сторону.
— «Среда, девять часов вечера. Мост», — вслух прочитала я. Затем, чувствуя на себе заинтересованный взгляд Алекса, обернулась к Лидди.
— Кто-то собирается играть в бридж сегодня в девять часов вечера. Разве это касается тебя или меня?
Лидди казалась оскорбленной. Она уже открыла рот, чтобы достойно ответить мне, но я решительно сгребла обрывки бумаги и вышла из оранжереи.
— Послушай, — сказала я Лидди на улице, — с какой стати ты решила посвятить в это дело Алекса? Он не дурак. Думаешь, он поверил, что кто-то в этом доме собирается играть в бридж в девять часов вечера, о чем уведомляет партнера запиской? Полагаю, ты уже продемонстрировала находку на кухне, и теперь я лишена возможности незаметно подкрасться к мосту и посмотреть, кто там встречается, ибо к девяти часам вечера туда отправятся все слуги рядами и колоннами.
— О записке никто не знает, — застенчиво ответила Лидди. — Я нашла ее в корзине в гардеробной мисс Гертруды. Посмотрите на оборотную сторону листа.
Я перевернула
несколько клочков и увидела, что это обрывки банковского депозитного бланка. Итак, этим вечером у моста Гертруда собиралась встретиться с Джоном Бэйли! А я-то думала, он болен! Подобное поведение не походило на поведение честного человека: пробираться в Саннисайд под покровом ночной тьмы, втайне от родственников невесты! Однако я решила проверить свои подозрения, отправившись вечером к мосту.
После завтрака мистер Джемисон предложил мне съездить вместе с ним в Ричфилд, и я согласилась.
— Я стал склонен больше верить истории доктора Стюарта, — сказал он. — Найденная в кармане Томаса записка с адресом подтверждает заявление доктора о том, что женщина с ребенком и женщина, ссорившаяся с Арнольдом Армстронгом, — одно и то же лицо. Похоже, Томас случайно узнал о какой-то истории, более или менее постыдной для покойного, и, верный интересам семьи, хранил ее втайне. Тогда начинает обретать смысл ваш рассказ о женщине за окном кабинета. Сейчас мы находимся ближе, чем когда-либо, хотя бы к частичному объяснению саннисайдского дела.
Уорнер отвез нас в Ричфилд на машине. По железной дороге до городка было двадцать пять миль, но мы рванули напрямик и доехали очень быстро. Прелестный крохотный городок стоял на берегу реки, и на холме в отдалении я увидела дом Мортонов, где Хэлси и Гертруда гостили до приезда в Саннисайд.
Улица Вязов была практически единственной улицей в Ричфилде, и дом номер четырнадцать мы нашли очень легко. Это был маленький белый домишко, ветхий, без намека на живописность, с низкими окнами и террасой, возвышающейся всего на фут над крохотной лужайкой. На дорожке стояла детская коляска, а у качелей на лужайке громко спорили три голосистых малыша. Их пыталась утихомирить молодая женщина с преждевременно поблекшим добрым лицом. Завидев нас, она сняла полосатый фартук и подошла.
— Добрый день, — сказала я, а Джемисон молча приподнял шляпу. — Я приехала спросить у вас насчет ребенка по имени Люсьен Уоллес.
— Очень хорошо, что вы приехали, — сказала женщина. — Мальчик, похоже,