Виртуальная семья стр. 92
достаточно общаться в Интернете, чтобы чувствовать, что я не одна, и быть по-настоящему счастливой!
Вот почему переживания Казуми Токорода ее нисколько не беспокоили. Как Йоши могла жалеть ее, если даже не вспоминала о ее существовании? Когда общения с господином Токородой в Интернете стало недостаточно, женщина попыталась сблизиться с ним в реальной жизни.
— Я знаком лишь с очень немногими членами интернет-сообщества, а потому не могу сказать, насколько нормальным можно считать ваше поведение, — тихо сказал Такегами.
Йоши покраснела.
— Я только знаю, что, если ситуация этому благоприятствует, многие люди охотно сближаются друг с другом, общаются, проводят время вместе. Думаю, в Сети происходит то же самое: в виртуальной реальности, так же как в настоящей жизни, есть место для правды и лжи. Я готов за это поручиться.
Йоши промокнула платком глаза и сказала уже гораздо менее уверенным голосом:
— В наших отношениях не было лжи.
Минору и Казуми хранили молчание.
— Только представьте, что до убийства господина Токороды его дочь Казуми выследила бы вас и захотела бы встретиться с вами, — задумчиво проговорил Такегами, поправляя указательным пальцем очки. — Что бы вы ей сказали?
Некоторое время никто не решался ответить. Потому Рицуко заговорила:
— Вы хотите сказать, что у господина Токороды на самом деле была дочь?
— Была и есть. Самая что ни на есть настоящая — из плоти и крови.
В комнате опять повисло гнетущее молчание.
Такегами подождал, пока секундная стрелка не сделает полный оборот на циферблате, потом глубоко вздохнул и устало сказал:
— Спасибо вам всем за то, что пришли. Вы нам очень помогли. Теперь вы можете идти — на сегодня все свободны.
Казуми Токорода плакала навзрыд. Слезы текли по щекам: соленые ручейки стремительно догоняли друг друга. При этом девушка по-прежнему стояла неподвижно, обхватив плечи руками, а слезы капали на пол, иногда падая прямо на носки ее лакированных туфель. Возможно, бедняга сама не замечала, что плачет.
— Казуми…
Тикако тронула ее за плечо. Губы девушки дрогнули, рот скривился от рыданий. «Что-то она сейчас скажет? Вот бы она наконец сказала то, чего все так от нее ждут. Поскорей бы все это кончилось», — молилась про себя Тикако.
Однако единственное признание, которого она дождалась от Казуми, было:
— Я хочу домой.
Тикако вдруг поняла, как сильно она устала. Ее взгляд на мгновение омрачился.
— Можешь подождать здесь еще минутку? — попросила она.
— Нет, я хочу домой, — упрямо повторила Казуми.
— Ты должна еще кое-кого увидеть.
Оставив девочку одну, Тикако отправилась в кабинет для допросов. Миссия ей предстояла не из приятных: ноги словно налились свинцом, плечи ссутулились.
Увидев на пороге Тикако, Такегами потянулся к кнопке под столом, чтобы отключить микрофон. Женщина грустно покачала головой.
— Пригласите его, — коротко сказала она и вернулась к Казуми.
Такегами кивнул Токунаге, и тот тут же потянулся к телефону, но, прежде чем поднять трубку, немного помедлил, потом, будто окончательно приняв решение, набрал номер. Выражение лица у него при этом было самое скорбное. Такегами вдруг вспомнил недавнюю реплику коллеги насчет того, что «детей обижать нехорошо».
«Ты абсолютно прав, друг мой Токунага, — подумал Такегами, — но такая уж у нас работа: обижать чужих обидчиков, призывать их к ответу, даже если эти обидчики — дети».
Задержанный выглядел гораздо более