Вирус В-13 стр. 196
ведь тебе тоже нравилась Таня?..
Он с сочувствием смотрел своими темными глазами в лицо товарищу, ожидая ответа. Байдаров ласково обнял его за плечи.
— Знаешь, Сережа. Мне хочется… — Байдаров улыбнулся. — Мне хочется поехать с тобой за окунями. У тебя найдется лишнее удилище?..
Всегда наглухо закрытые железные створки ворот клиники были широко распахнуты. Холодный ветер с моря гнал по двору мусор, рваную бумагу, упаковочную стружку. Во дворе суетились люди, разгружая грузовики.
В двери главного подъезда вносили кровати, ящики с медикаментами, шкафы, медицинскую аппаратуру.
У каменного устоя, на котором висели створки ворот, усердно трудился рабочий. С силой ударяя ломом, он пытался оторвать от устоя доску с надписью «Свидания с больными запрещены». Доска была заделана крепко, лом звенел от ударов, летели крошки цемента.
На ступеньках пустой проходной будки лежала новая доска: «Рабочая больница».
У главного подъезда стояли Роберто, в теплой куртке, наброшенной на белый халат, и О'Патли. Лицо редактора уже приняло свои прежние очертания. Ветер с моря трепал задорные рыжие кудри.
— Не туда, не туда! — закричал Роберто носильщикам. — Операционная у нас в главном корпусе! — он повернулся к О'Патли, продолжая разговор. — До сих пор не пойму, как это в министерстве согласились отдать клинику под рабочую больницу.
— В министерстве были рады отделаться от клиники. Все очень сконфузились, узнав, что у них под боком творились такие уголовные дела. Пользуясь случаем, я намекнул через газету, что рабочие Пригорода своими жизнями заплатили за право иметь такую больницу. Сколько их здесь погибло.
— Уже после того, как судили доктора Крейде, пришлось похоронить еще двоих, — вставил Роберто. — Кстати, сегодня увезли на кладбище то, что осталось от прежнего доктора Шпиглера. Бедняга рассчитался за прошлые прегрешения тем, что вовремя умер.
— Да, вовремя, — согласился О'Патли. — Когда я под его видом пробрался в клинику, то очень боялся, что нас случайно заметят вместе. Но в этот день Шпиглер вообще не выходил из своей каморки. — нашел его в постели. У него что-то случилось с сердцем, он умер на следующие сутки, не приходя в сознание. Мне пришлось оторвать доски в полу и целые сутки копать могилу. Хорошо, что в клинике никто не интересовался идиотом-уборщиком…
О'Патли внезапно оборвал фразу. Выражение его лица стало серьезным. Роберто взглянул на двери подъезда.
По ступенькам лестницы, с мусорным ведром в руках спускалась женщина, одетая в синий халат и грубые парусиновые туфли. Рукава ее халата были закатаны до локтей, обнажая красивые руки с длинными пальцами.
Светлые волосы, небрежно заколотые гребенкой, взвихривались над ее бледно-синеватым отекшим лицом.
Женщина шла тихо, не поднимая глаз, не глядя ни на кого. И те, мимо, кого она проходила, поспешно отступали в сторону, не говоря ни слова. Казалось, что это идет по. двору страшный призрак, одним своим видом сковывающий мысли, парализующий сознание. Мусорное ведро, покачиваясь, стукало о ее колено.
— Она пока живет здесь, — негромко сказал Роберто, — но на днях мы направим ее в больницу для душевнобольных.
— Это у нее навсегда? — спросил О'Патли.
— Да, на всю жизнь… Вам ее не жалко?
— Нет! — коротко и жестко бросил О'Патли. — Нет не жаль, — повторил он. Но я бы с большим удовольствием увидел ее с веревкой на шее, чем с мусорным ведром в руках. Ее
не