Включить. Выключить стр. 17
и побольше. Здесь тратили деньги не считая.
Кармайн узнал, что мозг кошек превращают в субстанцию, которую Понсонби назвал «мозговым бульоном» — так естественно, что никто бы не уловил и тени шутки. Делают в лаборатории и бульон из крысиных мозгов. А доктор Полоновски ставит опыты с гигантским аксоном ноги омара — не большой клешни, а короткой ножки. Ох и здоровенные эти аксоны! Лаборантке Полоновски, Мэриен, часто приходится по дороге на работу заезжать в рыбный магазин и покупать самых крупных омаров из бассейна.
— И куда же потом деваются омары?
— Их делят между собой те, кто любит омаров, — объяснил Понсонби с таким видом, будто вопрос был неуместным и ответ напрашивался сам собой. — Остальные органы доктору Полоновски не нужны. В сущности, с его стороны — это любезность, он мог бы съедать этих омаров сам. А он отдает их всем по очереди. Кроме доктора Форбса — он вегетарианец — и доктора Финна, который слишком ортодоксален, чтобы есть ракообразных.
— Скажите, доктор Понсонби, местные служащие обращают внимание на пакеты с трупами животных? Если бы вы увидели большой, туго набитый пакет для трупов, что бы вы подумали?
На лице Понсонби отразилось легкое удивление.
— Да я бы вообще не стал о нем думать, лейтенант, потому что вряд ли заметил бы.
Удивительно, но Понсонби не стал распространяться о деталях своей работы — просто сказал, что изучает химические процессы в клетках мозга, связанные с эпилепсией.
— Стало быть, все, с кем я уже беседовал, заняты эпилепсией. А умственной отсталостью? Я думал, в Хаге исследуют и то и другое.
— Увы, несколько лет назад мы лишились генетика, и профессор Смит пока не подобрал ему достойную замену. Всех манит ДНК. Она перспективнее. — Он хихикнул. — Бульон генетиков замешан на бактериях.
Понять, что болезненная обидчивость доктора Уолтера Полоновски не имеет никакого отношения к его польским корням, было просто.
— Это несправедливо, — с места в карьер заявил Полоновски Кармайну.
— Что несправедливо, доктор?
— Разделение труда. Тем, у кого есть диплом доктора медицины, как, например, у меня, Понсонби, Финча и Форбса, приходится вести пациентов в больнице Холломена и тратить драгоценное время на них, а не на исследования. В то время как доктора, но не медики Чандра и Сацума все свое время посвящают научной работе. Стоит ли удивляться тому, что они опережают остальных? Когда я согласился перейти сюда, мне обещали идиопатов с отсталостью. И что же? Мне передали пациентов с синдромом мальабсорбции! — возмущенно заключил Полоновски.
Боже мой, все тот же бред.
— А разве они не умственно отсталые, доктор?
— Ну конечно, только их
отсталость имеет вторичную природу по отношению к мальабсорбции! Она не идиопатическая!
— Сэр, а что означает «идиопатический»?
— Заболевание неясной этиологии. То есть причины его неизвестны.
— А-а.
Уолт Полоновски был весьма представительным мужчиной — рослым, хорошо сложенным, с темно-золотистыми волосами и загорелой кожей. По мнению Кармайна, не больничная нагрузка как таковая беспокоила его — его терзали глубинные эмоции вроде любви и ненависти. Этот человек всю жизнь был несчастен, и страдание запечатлелось у него на лице.
Но, как и все остальные, он никогда не обращал внимания на такие приземленные мелочи, как пакеты с трупами животных, а тем более на величину этих пакетов. «Да