Вкус проклятья стр. 4
как внутри снова разгорается пламя. Обрушь я этот холод на дроу – у него остановится сердце. И руки опять дрожат, ком подкатывает к горлу, под ногами вновь кружится снег.
– Можешь потом ненавидеть меня, сколько душе угодно, – глухо прорычал дроу, приближаясь.
Он о чем?
– Но умирать я совсем не желаю!
Притянул к себе, прижал так, что я вспыхнула, словно факел, каждой клеточкой чувствуя его налитые после долгих тренировок мышцы.
– Вы…
Договорить я не успела, потому что моя сила оплела нас обоих, почти не давая возможности двигаться, а дроу глубоко вдохнул и накрыл мои губы своими. Жадно, страстно, жестко… Подчинял и пил, не давая возможности вдохнуть. Я горела в этом поцелуе, в болезненных объятьях, в силе, которую он излучал, стонала в его губы, не понимая происходящего. И каждое прикосновение мужчины – ожог, узором расползающийся по телу. Удар, который не вынести. Поцелуй же чувствуется, когда ты находишься на краю пропасти, особо остро и ярко.
Разве так бывает? Так хорошо и сладко… почти до крика. Особенно с тем, кого всей душой ненавидишь?
– Хорошо хоть не под аркой Ларинель, – раздался спокойный голос отца.
И я, вздрогнув, выпуталась из объятий Гарзанела. Все еще ошарашенная произошедшим, ничего не соображающая, поймала взгляд папы, который обнимал маму за плечу. Мои родители стояли в двух шагах от нас, одетые в бальные наряды алого цвета. У мамы была слегка потрепанная прическа, а у отца помялся край камзола. Кажется, понимаю, почему он сразу не откликнулся. Мама смущенно улыбнулась и тут же встревожено посмотрела на меня. Отец покачал головой, задумчиво рассматривая коридор. Ледяная мгла уже бесследно исчезла.
– Так ты поэтому хочешь выдать ее замуж? – вдруг спросил дроу, скидывая камзол и накидывая его на мои плечи. – Потому что Лилея не может контролировать собственную проснувшуюся магию?
В его голосе звучала злость и ярость, а я решительно не знала, куда деться. Отец посмотрел на накинутый на мои плечи камзол, уставился в глаза Гарзанелу, приподнял брови и хмыкнул.
Ох, как хотелось узнать, что же он прочитал в мыслях Гаразанела! Я же умру от любопытства! Но просить рассказать об этом отца бесполезно. Подобным он ни с кем не делится, считая необходимым хранить чужие тайны.
Наконец, оглядел меня с ног до головы, поймал мой виноватый взгляд.
– Прости, наша радость, но ему придется сказать правду.
– Зачем? – возмутилась я, чувствуя, как пылают щеки.
– Кое-кто жаждет вызвать меня на поединок и доказать, что я не имею право обращаться с родной дочерью так по-варварски.
– Как? – глупо переспросила я.
– Это выдать тебя замуж против воли за того, кого посчитаю подходящей кандидатурой.
– Глупость какая! – возмутилась я и вдруг поняла, что если так думают не все, кто в замке собрался, то я удивлюсь.
Со стороны ведь все выглядело именно так, как только поведал отец. Твою ж… ароматные розы! И правду рассказать мы почти никому не можем! Ее и мои родители бы не узнали, если бы отец не умел читать мысли. Проклятье – оно на то и проклятие, что о нем никому особо не расскажешь.
– Андриан, – зло прошипел Гарзанел, – мое терпение на исходе.
– У Лилеи два таланта – поиск древних проклятых артефактов и снежная магия, о которой