Вкус вампира стр. 152
астраханцем. Перед нами предстает полусонный провинциальный (хоть и губернский) город, разморенный южным солнцем. Ленивое, размеренное течение жизни, которое, казалось бы, ничем не выбить из привычного русла. И вот рождается Герой – лорд Скиминок, и начинаются чудеса. Легко узнаваемы астраханские реалии в романах «Моя жена – ведьма» и «Рыжий рыцарь». Воистину: «Нет другого такого фантастического города, кроме Астрахани, и Белянин пророк его».
Итак, снова Астрахань. Но на этот раз уже не фэнтезийно-юмористическая, а, так сказать, «готическая». Потому что речь в романе «Вкус вампира» идет не о заблудившемся средневековом рыцаре или приключениях странного семейства поэта, у которого жена – ведьма, а
о существах жутких и зловещих. Которые боятся чеснока, святой воды, распятия и дневного света. Ну заодно не отражаются в зеркалах и практически не стареют. Город зловещий, город кошмарный. Вампиры и оборотни притаились здесь за каждым кустом, окопались почти в каждом госучреждении и частном предприятии. Картина, достойная кисти Босха и пера Гоголя. Привычный для читателя белянинский легкий юмор, переходящий в иронию, заменяется в новом романе фантаста гротеском и едким шаржем.
Во «Вкусе вампира» сосуществуют как бы две Астрахани: дневная и вечерне-ночная. Первая – это привычный и знакомый нам южный город, в котором смешались многие национальности. Веротерпимый, приветливый, немножечко ленивый и сонный. Идиллия, да и только. Едва же на Астрахань начинают спускаться вечерние сумерки, город преображается. Он становится огромным беспощадным хищником, которому не до сантиментов. Тут нужно держать ухо востро. Стоит зазеваться, и достанешься на обед какому-нибудь оборотню или вампиру.
Подобная поэтика вполне в традициях классической русской литературы, особенно романтической. Вспомним бессмертные «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголя. Или менее известные теперь, но в свое время жутко попу-лярные «Двойник, или Мои вечера в Малороссии» Антония Погорельского и «Вечер на Хопре» Загоскина. Сборники «жутких» новелл, действие которых разворачивается преимущественно вечером или ночью. Заброшенные замки, таинственные происшествия, загадочные существа, проникающие в нашу действительность из потустороннего мира и пытающиеся погубить героев. В романе Белянина все это тоже имеется. Однако это всего лишь одна из плоскостей книги, причем не главная.
Писатель продолжает расставлять литературные маячки, обозначая тот фарватер, по которому он намерен двигаться. Кроме Гоголя упоминаются также Брем Стокер и Булгаков. Насчет первого и последнего все понятно. Это те авторы, которых Андрей Белянин считает своими Учителями. Он с трепетом и благоговением относится к их памяти и творческому наследию. У Гоголя писатель учится фантастическому мировидению, умению взглянуть на вещи обыденные через призму юмора. Булгаков же дал образец городской фэнтези. Той жанровой разновидности, к которой тяготеет в последнее время Белянин. Мы бы назвали здесь еще одного автора, творчество которого лежит в том же литературном пространстве. Это Владимир Орлов с его «Альтистом Даниловым» и «Аптекарем».
А что же Стокер? Ну, здесь-то, кажется, все понятно. Его роман «Дракула» стал родоначальником целого направления в мировой культуре. Книги, фильмы, комиксы и даже «партии» и клубы вампиров. Это только вершина айсберга. Следует более пристально вглядеться в стокеровское детище, как это сделал Белянин. Ведь ирландский писатель дал поистине новаторскую концепцию фольклорно-литературного образа. Если посмотреть на предшественников графа Дракулы, то сразу же бросается в глаза их, как бы это сказать, низменно-приземленный характер. Фольклорные вампиры, упыри и