Власть оружия стр. 142
наверху. Охранник перегнулся через перила и, услыхав выстрелы, потянул из-за плеча ружье. Мажуга крепко хрястнулся спиной, зато когда упал, кольт смотрел точно между глаз охранника. Бам! Мажуга откатился в сторону — и вовремя. Украшенный стальными бивнями бампер вломился в ворота, выгнул и смял створку, которую успели затворить. Самоход проволок скомканный лист железа по двору, взрыхляя утоптанную землю, и замер.
Часовые на двух ближайших вышках развернули прожекторы. И почти сразу затрещали винтовочные выстрелы. Мажуга бросился бегом вдоль забора, надеясь, что, пока парни на вышках лупят по самоходу, его не заметят. Не вышло — при следующем выстреле пуля высекла искру из камня стены, вдоль которой он бежал. Мажуга вскинул руки, прикрывая голову. Следующая пуля попала в грудь, отшвырнула на шаг. Но куртка, подбитая панцирными пластинами, выдержала удар. Игнаш побежал скорей, влетел под настил и трижды выстрелил из кольта. Над головой закричал раненый охранник. Щели между досками настила, до того ярко освещенные, закрыла тень. Мажуга выронил разряженный кольт, рванул из-за плеча карабин. Тень сжалась, раненый приподнялся, но выстрел из карабина снова опрокинул его на доски. Мажуга присел в тени у подножия вышки и торопливо зарядил кольт. Сверху ему на голову закапало теплое, он чуть подвинулся. Выстрелы перед фасадом здания гремели непрерывно. Потом Игнаш
увидел, как с дальней вышки слезает часовой. Конечно, охранники не сообразили, что кто-то уже проник во двор, и поливали свинцом замерший перед входом в дом самоход.
Мажуга ждал, что часовой, покинувший прожектор, пробежит мимо, но тот пустился в обход здания с другой стороны. Наверху, где-то далеко, с треском распахнулось окно. Теперь стреляли и сверху. Некроз бы их взял, крыша кабины хлипкая, может не удержать пулю на таком расстоянии.
Мажуга бросился к стене дома, прижался к холодным камням и замер. Над ним было окно, вокруг — никого. Конечно, все увлечены стрельбой по неподвижному самоходу. Он прислонил к стене карабин, подпрыгнул, ухватился за карниз, забросил ногу, подтянулся и всем телом ударил в окно, затянутое ползуньей шкурой. Рама хрустнула, Игнаш, окутанный лохмотьями шкуры, ввалился внутрь и упал на мягкое. Тут же перекатился, вскидывая кольт, но никого в темной комнате не было. Чулан, заполненный каким-то хламом, повезло. Да и свалился удачно — на груду старья. Какие-то тряпки, прелая одежда…
Игнаш пересек чулан, толкнул дверь и прислушался. Наверху орали:
— Пулемет! Давай сюда пулемет! Сюда давай!
Игнаш прикинул: лестница слева, там топают. Бросился следом, взлетел по ступенькам и нагнал коротышку в белой рубахе, который тащил здоровенный пулемет. Оглядываться охранник не стал — думал, кто-то из своих следом топает. И зря. Пуля сорок пятого калибра уложила его на месте. Тот, кто требовал пулемет, не понял, что стреляют в доме, но грохот падения услыхал, выглянул из-за двери, и дуло кольта стало последним, что ему довелось увидеть в жизни. Мажуга схватил пулемет и выставил ствол в окно. Внизу замер кетчерский грузовик, трое охранников подбирались к нему, направив ружейные стволы на кабину. Прожектор светил им в спины, на вышке остался охранник — похоже, последний, прочие спустились во двор.
Мажуга опустил ствол, выцеливая тех, кто во дворе. Стояли они неудобно, одной очередью непросто всех накрыть, да еще, если высунуться, может заметить