Властелин Руси стр. 15
колья… много, много кольев, не один десяток и не два. И на каждый… На каждый кол была насажена голова женщины!
— Их здесь сотня, — положив руку на плечо обомлевшего отрока, прошептал Ярил. — Сто принесенных в жертву дев… Сто дев.
— Что-то не очень эти боги похожи на наших, — так же шепотом отозвался Порубор. — Хотя главный чем-то похож на Перуна… А рядом, с лицом в виде черепа, — Мокошь? Так, значит, вот… — Отрок замолк, и глаза его округлились.
— Узнал кого-то? — тихо спросил Ярил. Порубор молча показал на одну из голов, прямо перед скалившим зубы идолом.
Зевота уже догадался, кого узнал его юный приятель. Лишь уточнил:
— Лобзя?
Отрок кивнул:
— Бедный Вятша… Хорошо, что его здесь нет.
Путники переглянулись.
Отрубленные головы, казалось, смотрели прямо на них, словно бы вопрошая: а кто тут осмелился нарушить их мертвый покой? Под каждой из голов натекла лужица крови, стая ворон, взявшись неизвестно откуда, кружила вокруг, дожидаясь, покуда живые покинут обитель мертвых. Кое-кто из них, осмелев, уже садился на дальние головы, с жутким карканьем выклевывая глаза.
— Да, здесь одни женщины. — Ярил еще раз обвел глазами кровавое капище. — Вот, значит, зачем… Сто дев. Интересно, куда они дели тела? Наверное, сожгли, откуда-то тянет горелым… Да, не повезло Вятше. Впрочем, и многим другим. И ведь никто точно не знал, так, ходили разные слухи… Надо же — сто дев!
— Сто дев, — как эхо, повторил Порубор.
Глава 2
ОХОТА
Февраль 866 г. Южное Приладожье
На великом добре не погибают ли?
На малем худе проживают ли?
Безумным Бог не промышляет ли?
А с умом по двором не ходят ли?
На море и на великих реках плавающих
Бог не спасает ли?
А на малых источницех и на лужах
Не утопают ли?
Предисловие книги сея добрый читателю.
Недалеко, за холмом, глухо протрубил рог. Хельги стегнул коня, оглянулся — скачущие за ним всадники в разноцветных плащах азартно скалили зубы. Пущенные по следу зверя собаки с лаем неслись впереди, выбрасывая из-под лап снег. Повсюду слышались крики, хоть и следовало поостеречься — не распугать дичь — да, впрочем, чего уж? Даже самый глухой тетерев давно услыхал сладостные для всякого охотника звуки облавы — смех, громкие крики загонщиков, ржание лошадей, яростный собачий лай.
— Ату его, ату! — науськивали несущихся молниями псов ловчие — молодые веселые парни. — Ату!
Судя по следам, впереди был огромных размеров секач — знатная добыча. Хельги чутко прислушивался к зимнему лесу — не одна ватага загонщиков была выставлена им в честь приезда именитого гостя. Сам Рюрик — могущественный северный князь, муж сестры Хельги Еффинды — вот уже третий день гостил у своего родственника, молодого ладожского ярла. Сначала были пиры — с утра и до глубокой ночи, с песнями, плясками и ристалищами, затем пришел черед охоте. И вот уже с лаем несутся псы по ноздреватому голубому снегу, и трубит охотничий рог, и слышатся кругом радостные крики; богато одетые всадники — свита Рюрика и люди Хельги — несутся меж деревьями на сильных сытых конях, ласковый ветер остужает разгоряченные погоней лица, а в ярко-голубом небе ослепительно сияет солнце.
— Ату его, ату!
Вся свора с лаем неслась по