Властелин Руси стр. 161
сторону и, вдруг зашатавшись, потерял равновесие и камнем рухнул вниз, на острые колья.
— Всего-то? — Хельги удивленно пожал плечами. — Я думал, схватка будет куда интересней…
Он пошел по стене к башне и вдруг замер. В самом углу смотровой площадки валялся явно впопыхах сброшенный плащ — совсем не такой, как носили все. Нет, этот был другим, необычным, такими плащами не торговали ромейские купцы, и напрасно было бы искать его в Англии или у фризов, нет, подобную вещь, наверное, можно было приобрести только в сети дорогих универмагов «Стокман». Ярл взял плащ в руки… красивый такой, светло-серый, с черной застежкой-молнией и ярко-красными вставками. Где-то он его уже видел… Однако следовало доиграть роль.
Толпа приветствовала поединщика. Помахав рукою, словно изнуренный схваткой боксер, Хельги ступил на середину щита. Шестеро дюжих воинов, взявшись за концы копий, легко подняли ярла в воздух, навстречу власти.
— Слава! — кричали вокруг. — Слава князю Олегу! Да что там князю? Разве ж под силу простому князю владеть всей землей русов? Такое было под силу только ромейскому базилевсу, или императору франков Карлу, или хазарскому кагану-хакану.
— Слава хакану русов! — от всей души крикнул Харинтий Гусь. И верные клевреты его подхватили клич, выплеснув на просторы городских улиц:
— Слава великому хакану! Хакану русов!
Несколько утомленный всей церемонией, новоиспеченный хакан был рад увидеть рядом с собой друзей — Снорри, Дивьяна, Хаснульфа — куда ж без него-то? Стоявший чуть в отдалении Вятша держал на веревке злодеев — Истому и Лейва.
— Ты чего их сюда притащил? — подойдя ближе, недовольно скривился ярл.
— Бежать пытались, — пояснил Вятша. — Я вот подумал, что хорошо б их казнить принародно, чтоб зря жито не ели.
— Казнить? — переспросил ярл и оглянулся на градских старцев — самых уважаемых киевских жителей. — Нет, казнить мы их не будем… сами. А будем судить! А подойдите-ка сюда, уважаемые!
Старцы — впрочем, не такими уж они и были старыми — горделиво прошли на помост, где и уселись на специально принесенную скамью. Суд? Ну да — в этом деле они всех собак в Киеве съели.
— Дирмунд и в самом деле погиб? — улучив минуту, тихо спросил Хельги.
— Погиб, — утвердительно кивнул Снорри. — Но прежде чем умереть, пытался что-то сказать…
— Сказал?
— Да не разобрать было, больно уж заикался… одно слово — Заика!
— Заика… — почему-то вовсе не радостно повторил ярл.
А старцы градские уже зачинали суд, истцом по которому пришлось выступить самому князю, который обвинял ответчиков — Истому и Лейва — в предательстве, убийствах и людокрадстве. Видоки-послухи — Снорри, Дивьян, Вятша, а также Ярил с Порубором давно уже пили пиво на постоялом дворе дедки Зверина, от души угощаемые Любимой. За всеми ними и хотел послать ярл — видоков не хватало, и судьи виновато хмурили брови.
— Облыжно все это! — хорохорясь, кричал в толпу Истома. — Подстроено!
— Ах, подстроено, говоришь? Облыжно? Ну ж, гад, держись! — Растолкав дружинников, влетела на помост златовласая дева в длинной варяжской тунике, широко раскрытые васильковые глаза ее метали гневные молнии.
— Ладислава! — не веря, закричал Хельги. — Милая моя… Ладислава… Откуда ты здесь?
— До Ладоги дошли слухи о твоей смерти. — Гнев на лице девушки сменила радостная улыбка. — И я решила плакать на твоей могиле.
— Ну, это ты того, поторопилась, — несколько