Властелин замка стр. 3
Джейн... никогда! — сказала я себе. Лучше я стану одной из бедных гувернанток, зависящей от прихотей равнодушных хозяев и непослушных детей, которые тоже могут быть дьявольски жестокими. Я лучше пойду в компаньонки к какой-нибудь ворчливой старухе. Если мне сейчас откажут, я буду безутешна, не только потому, что темная пропасть одиночества и унижения разверзлась передо мной, но и потому, что я буду лишена безграничной радости работы, которую я любила больше всего на свете, в таком месте, которое одним лишь своим существованием могло сделать мою жизнь интересной.
Замок оказался не совсем таким, каким его представляла: он превзошел все мои ожидания. Бывают случаи в жизни, когда реальность оказывается более захватывающей, более волнующей, чем картина, нарисованная в воображении — но эти случаи редки, и когда они происходят, их нельзя упускать.
Так что уж лучше отвлечься от этих горьких дум и наслаждаться этими волшебными мгновениями, потому что они вполне могли оказаться моей последней радостью на много лет вперед.
Поэтому я полностью отдалась созерцанию великолепного образца архитектуры пятнадцатого века и раскинувшихся посреди этого края виноградников. Своим натренированным глазом я могла определить время его постройки с точностью до одного — двух десятилетий. В шестнадцатом и семнадцатом веках замок усиленно достраивался, но эти постройки не размывали симметрии, скорее, придавали ей определенное своеобразие. Круглые башни возвышались по бокам основного здания. Главная лестница должна быть — я это знала — в многоугольной башне. Я была прекрасно осведомлена обо всем, что касалось старинных построек, и, хотя в прошлом я часто обижалась на отношение отца ко мне, я была ему благодарна за все, чему он меня научил. Вид снаружи был чисто средневековый, и массивные опоры и башни придавали зданию вид защитного сооружения. Я приблизительно определила толщину стен с узкими оконными проемами. Настоящая крепость. Взгляд мой скользнул с главной башни, возвышавшейся над подъемным мостом, ко рву — давно высохшему, конечно — и я заметила, что он порос густой зеленой травой. Меня охватило волнение, когда я смотрела на парапет с выступами, опирающийся по внешнему фасаду на многочисленные навесные бойницы.
Старый Жозеф что-то говорил. Я поняла, что он решил, что прибытие женщины вместо мужчины его не касалось.
— Да, — говорил он, — в замке ничего не меняется. Об этом заботится господин граф.
Господин граф. Это был тот самый человек, с которым мне предстояло встретиться. Я представляла его себе — надменный аристократ, из тех, что с холодным равнодушием проехал бы в своей крытой двуколке по улицам Парижа к гильотине. Он наверняка прогонит меня.
— Странно,
— скажет он. — Мой вызов предназначался вашему отцу. Немедленно уезжайте.
Бесполезно будет оправдываться: «Я обладаю теми же познаниями, что и мой отец. Я работала с ним. На самом деле я знаю о старинных полотнах больше него. Эту сторону дела он всегда оставлял мне».
Сторона дела! Как объяснить надменному французскому графу, что женщина может быть столь же компетентной, столь же образованной в области реставрации картин, что и мужчина.
— Господин граф, я сама художница...
Я могла вообразить себе его презрительный вид. «Мадемуазель, меня не интересует ваша квалификация. Я вызывал месье Лоусона. Вас я не вызывал. Поэтому, будьте так любезны, немедленно