Властелин знаков (Лексикон) стр. 6
человеком, а кем-то вроде духа.
— Да ну? С чего бы это? — недоверчиво усмехнулась девушка.
Озорник снял капюшон и откинул со лба спутанные волосы. Ласка невольно отшатнулась: левый глаз его был угольно-черным, без белка и радужки; и там, в бездонной глубине, фосфоресцировал бледно-зеленым огнем непонятный знак: то ли буква, то ли иероглиф…
— Стекляшка. — Озорник тряхнул головой, и спутанные волосы вновь закрыли жуткое зрелище. — Но на неподготовленных производит весьма угнетающее впечатление. Чего уж говорить о суеверных дикарях…
— Теперь я вижу: ты свое прозвище получил недаром… — протянула девушка.
Озорник рассмеялся:
— Есть такое дело! Ладно, надо бы заняться транспортом.
«Каким транспортом?» — удивилась Ласка. Озорник поднял «летучую мышь», шагнул в глубь пещеры — и то, что прежде казалось девушке бесформенным нагромождением камней, внезапно обрело черты. Машина была донельзя странной: темное дерево, стянутое медными полосами, полированная сталь, кожаное, похожее на конское, седло — и великолепные витые рога горного тура, приспособленные в качестве руля… Стояло это чудо на трех широких полозьях. Озорник завозился возле машины, позвякивая металлом.
— Котел приходится сливать всякий раз, как только топка гаснет — иначе замерзшая вода мигом разорвет бак, — пояснил он. — Внизу есть краник. Кстати, из-за этой особенности жители Снежной Страны считали мою машину живой… И очень потешались над странным зверем, который не может пописать без посторонней помощи.
— На чем она работает?! И как ездит — вон то колесо с лопатками, оно что, загребает снег?! А как ты собираешься заливать туда воду?! — Вопросы Ласки посыпались, словно из рога изобилия. Озорник шутливо поднял руки:
— Постой, не так быстро! Работает на любом топливе… Паровой котел открывается — вот так, видишь? Я могу набить его снегом или кусками льда, растопить их — а потом достаточно захлопнуть крышку и завернуть вентили. Что касается лопаточного колеса — да, это и есть движитель, ты совершенно права. Знаешь, я изумлен. Чтобы девушка так интересовалась устройством машин.
— Можешь не гадать, —
буркнула Ласка. — Мой отец был главным инженером Крепости; от него я и научилась всему, что знаю.
— Был?
— Он погиб во время последней войны. Тогда ордынцы стояли у самых стен, и если бы не папа — их кавалерия прорвалась бы через перевал в Уральское Атаманство.
— Понимаю. И сочувствую. — Собеседник склонил голову.
В пещере воцарилась тишина.
— Смотри-ка, метель стихает, — нарушил молчание Озорник. — Можно потихоньку раскочегаривать двигатель. Дело небыстрое; к тому времени, думаю, ветер малость уляжется.
— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — Ласке хотелось изучить чудную машину, но Озорник понял ее по-своему.
— Почему бы и нет. — Новый знакомец порылся в грузовом отсеке небывалого механизма и передал Ласке небольшую лопату. — Ты могла бы расчистить проход.
Метель, действительно, вскоре прекратилась. Редкие снежинки все еще падали с неба, но дали очистились. Девушка, закинув винтовку за спину, бесстрашно вскарабкалась на высокий обломок скалы — и разглядела на горизонте столбы дыма и пара, тянущиеся к лиловому вечернему небу. «Крепость… Далеко же меня завезли собачки! Вряд ли я добралась бы обратно в пургу, даже если бы знала точное направление!»
Внизу Озорник выкатил из пещеры своего механического коня. Из двух коротких, скошенных назад труб валил густой дым. Фонарь «летучая мышь» был теперь укреплен на развилке руля; его свет заставлял снег сверкать