Влюбленный дьявол стр. 38
самому. Я уйду в монастырь… Но кто избавит меня от видений, завладевших моим мозгом? Я приму духовный сан. Я отрекусь от тебя, прекрасный пол, дьявольская личина украсила себя всеми прелестями, которым я когда-то поклонялся. Всё самое трогательное в вас будет напоминать мне…»
Пока я был погружён в эти размышления, карета въехала в широкий двор замка. Я услышал чей-то возглас: «Это Альвар! Это мой сын!» Я поднял глаза и узнал мою мать, стоявшую на балконе своей комнаты. Меня охватило ни с чем не сравнимое чувство нежности и счастья. Душа моя, казалось, воскресла, я воспрянул духом. Я бросился к ней, в её распростёртые объятия, упал к её ногам.
— Ах! — воскликнул я прерывающимся от рыданий голосом, обливаясь слезами. — Матушка! Матушка! Значит я не стал вашим убийцей? Вы ещё признаёте меня своим сыном? О, матушка! Вы обнимаете меня…
Охватившее меня волнение, мой страстный порыв настолько изменили мои черты и звук голоса, что донья Менсия не на шутку встревожилась. Она подняла меня, с нежностью поцеловала и усадила. Я хотел было заговорить, но голос изменил мне, я припал к её рукам, обливая их слёзами и покрывая горячими поцелуями.
Донья Менсия смотрела на меня с изумлением: она решила, что со мной, должно быть, случилось что-то из ряда вон выходящее, и даже испугалась, не повредился ли я в уме. В её взглядах и ласках сквозили тревога и любопытство, доброта и нежность, в то же время её предусмотрительная забота окружала меня всем, что могло понадобиться путнику, утомлённому длинной и изнурительной дорогой.
Слуги наперебой старались услужить мне. Не желая огорчать мою мать, я слегка прикоснулся к поданным блюдам. Мой блуждающий взгляд искал брата. Не видя его, я с тревогой спросил:
— Сударыня, а где же достойный Дон Хуан?
— Он будет весьма обрадован вашим возвращением, он писал вам с просьбой приехать. Но так как его письма, написанные из Мадрида, были отправлены всего несколько дней назад, мы не ждали вас так скоро. Вы произведены в командиры полка, которым он командовал, а сам он только что назначен королём одним из его наместников в Индии.
— Небо! — воскликнул я. — Неужели весь этот ужасный сон был обманом чувств?.. Нет, это невозможно…
— О каком сне вы говорите, Альвар?
— О самом долгом, самом удивительном, самом страшном, какой только может привидеться.
И, превозмогая стыд и гордость, я подробно рассказал ей обо всём, что со мной было, начиная с посещения пещеры в Портичи и до той блаженной минуты, когда я мог обнять её колени.
Достойная женщина выслушала меня с необыкновенным вниманием,
терпением и добротой. Видя, что я сознаю всю меру своей вины, она сочла ненужным ещё более увеличить её тяжесть в моих глазах.
— Мой милый сын, вы устремились за обманчивыми видениями и с первой же минуты вас окружил обман. Лучшее доказательство тому — известие о моей болезни и о гневе вашего старшего брата. Берта, с которой вы будто бы говорили, вот уже несколько времени прикована недугом к постели. Я и не думала посылать вам двести цехинов сверх вашего обычного содержания. Я не рискнула бы подобной неразумной щедростью поощрять ваши излишества или побудить вас к тому. Наш добрый конюший Пимиентос скончался восемь месяцев