Библиотека

Вне возраста стр. 42

Размер шрифта
-
+
Тема
в зуме всем языкам мира, включая иврит.Ирина Петухова. Есть такой психологический термин – «фасцинация» (околдовывание, зачаровывание). Это – о ней.Вера Грязева-Добшинская. Истинный теоретик, кудесник экспериментирования.Наталья Мэтиюк. Психолог ясного видения.Нона Матеркова. Красота – во всем: и в любви, и в деле, и в дружбе.Регина Саакян. Врач, психолог, психоаналитик, знает все и видит насквозь – даже меня.Катя Гаевская. Психолог, лингвист, каких мало, ее чары действуют на расстоянии.Вера Брофман. Общение на глубине, зрит в корень, но не выдергивает.Наташа Вилкинс. Единственная из всех, кому гуманист Карл Роджерс мог бы открыть свою душу, не опасаясь последствий.Анна Василенко. Покинув «Шанель» в России, стала психологом, ее вопросы мужчинам дорогого стоят, ни один из нас не уйдет от ответа.Екатерина Битюцкая. Спец по трудным жизненным ситуациям, в которые никогда не вовлекала меня.Елена Копылова. Прекрасный писатель, не записавшая ни строчки («вот ходи за ней и записывай!»).Александра Габриэлян. Потрясающий музыкант, великие композиторы добиваются ее волшебной руки.Флоренсия Дель Ко. Психолог и вот-вот посол Уругвая в одной жаркой cтране.Елена Станковская. Ей не нужны техники терапии, она и есть терапия.Татьяна Черниговская. Биолог, филолог, человек культуры, каскад поэтических импровизаций, каждое ее письмо – событие.

Одношкольницы из параллельных классов 2-й математической школы Москвы:

Гита Темкина. Тайнопись обаяния и сходство наших поэтических пристрастий.Ирина Ярошевская. …Нас не смутит с тобой всеобщий морок, сумеем удержаться на краю, – в пучине политических разборок мы сохраним «дистанцию свою».Лена Лозовская. Открывшая мне когда-то Мандельштама, уведя от орущих ребят на переменке в прохладный коридор школы и читавшая мне его стихи (честно говоря, Лена, образ твой, мучительный и зыбкий, до сих пор не смею осязать!).

Среди самых близких друзей – моя старшая сестра, Таня, и три дочери: Леся (психолог, редактор, мама моих внуков), Диана (кинооператор, ВГИКовка), Саша (будущий трансакционный аналитик, транзитом из Сеченовского медицинского). Мои дочки воспитывали меня с самого детства (их собственного) и, к сожалению, лучше, чем следует, знают папу.

Читателям, может быть, покажется странным, но адресат моей книги, это, прежде всего, мужчины-ровесники. РОВЕСНИКИ – не «одногодки», но те из друзей, кто бо́льшую часть жизни пребывает в состоянии вне возраста. Женщин называть «ровесницами» не рискну: каждая из моих подруг одновременно старше (умнее) и моложе (юнее) меня. Если бы не они, откуда бы взяться энергии для стихосложения?

Прежде всего, это Марина, – Марина Владимировна Бороденко. Ей посвящена эта книга. Мы вместе сорок лет. Понимает меня. Терпит меня. Справляется со мной. Я бы с собой так не мог. И это – фантастика!

Среди мужчин есть друг, которого я не считаю своим ровесником. Его нет сейчас рядом со мной, он ушел из физической жизни три года назад, но он существует во мне. Иосиф Ласкавый, врач, знаток фантастики, шестидесятник, мы стояли с ним вместе у Белого дома в августе девяносто первого. Когда познакомились, мне было 18 лет, ему – тридцать с чем-то. Он настоял, чтобы мы обращались друг другу на ты. Я сопротивлялся, но он победил. Полвека прошло, даже больше. Я почти догнал его по календарю. Вот-вот перегоню, если успеется. Он дал мне в жизни так много взрослого опыта! И навсегда старше меня…

Ровесники, о которых я думал, работая над книгой:

Поэт, психолог, классик авторской песни Вадим Егоров. Столь обостренное чувство времени, что он, безусловно, существует

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.