Внимающее око стр. 4
продолжали борьбу за существование. Хотя ни одна бомба не упала на площадь, большинство окон разбилось, когда фугаска угодила на соседнюю улицу. Всем здешним домам было не менее ста лет, и каждый располагал полуподвалом и мансардой для некогда многочисленной прислуги. Невозможно было представить что-либо более убогое и менее приспособленное к современным условиям. Эмброуз Пейн упорно отказывался идти в ногу со временем, но Полина соорудила пару дополнительных ванных. Салли готовила на газовой плите новейшей модели и, хотя делила мойку с Полиной, считала, что ей жутко повезло. Она работала секретаршей у Мэриголд Марчбэнкс, чьи издатели утверждали, что ее гонорары исчисляются миллионами. В частной жизни Мэриголд именовалась миссис Эдуард Поттс — по мужу, затерявшемуся где-то в далеком прошлом, и имела двух дочерей, одна из которых только что сделала ее бабушкой. Когда к Мэриголд приходило вдохновение, она диктовала Салли с десяти до половины первого. Помимо этого, Салли должна была печатать, держать корректуры и писать ответы на письма поклонников, к которым Мэриголд добавляла размашистую подпись. Жалованье было неплохое и вкупе с тем, что оставили ей родители, позволяло Салли существовать вполне комфортно. Иногда они с Мэриголд ездили в деревню, причем Салли вела машину.
Покуда Полина Пейн думала о том, что ей написать кузине Хильде Гонт, сын миссис Гонт, Уилфрид, развалился в самом удобном кресле Салли и мешал ей работать.
Она уже дала ему это понять в недвусмысленных выражениях. В самом облике Салли не было и намека на двусмысленность — во всем, от блестящих каштановых волос, сверкающих глаз и румяных щек до ее манеры обращаться с настырным молодым человеком, сквозила прямота искренней натуры.
— Слушай, Уилфрид, я не могу тратить на тебя время — мне нужно отвечать на письма поклонников Мэриголд.
— Дорогая, ты уже говорила это.
Пишущая машинка застрекотала с новой силой.
— И буду говорить, пока ты не уберешься отсюда.
Уилфрид принял почти горизонтальное положение. Он был худой и долговязый, с гладкими темными волосами.
— Не будь такой суровой.
Салли засмеялась — как она ни старалась быть суровой, ее милый заразительный смех выдавал добросердечие и мирный нрав.
— Тогда я буду свирепой! — предупредила она, устремив на Уилфрида карие глаза.
Молодой человек самодовольно улыбнулся.
— Надеюсь, не со мной?
— Это почему же?
— Тебе не хватит духу.
Салли нахмурилась — она вбила восклицательный знак не там, где следовало.
— Вот, из-за тебя испортила письмо профессору, который тщательно проанализировал все синтаксические погрешности в двадцати пяти книгах Мэриголд. Я не могу провоцировать его, делая ошибки в письмах. Пожалуйста, уходи.
Уилфрид вытянулся еще на дюйм в просторном кресле и закрыл глаза.
— У меня не хватит на это сил. Кроме того, я обдумываю предложение руки и сердца.
Вставив знак сноски посреди предложения, Салли убрала руки с машинки.
— Ты уже делал мне предложение вчера.
— И позавчера, и позапозавчера. Я беру тебя измором, голубушка.
— Ну и сколько же раз мне придется отвечать «нет»?
— Понятия не имею. В один прекрасный день тебе это надоест.
— Послушай, Уилфрид…
Он взмахнул рукой.
— Давай сменим тему. У меня нет сил пререкаться. Кроме того, у меня претензия к твоей тетушке Полине. Или нужно говорить «на твою тетушку»?
Салли покраснела от злости.
— Она не моя тетя, а кузина