Библиотека

Вода и кораблики стр. 33

Размер шрифта
-
+
Тема

показалось, что она задыхается так же, как он.

Он не знал, что делать дальше. И тут опять мелькнуло: все-таки их прислали. Но Сима закричала в ужасе:

– Нет, Коль, нет!

Вскочила. Встала над ним, прижав кулаки к щекам и опять вздрагивая всем телом.

– Зачем?..

Он тоже поднялся. Откинулся спиной на сосну. Ноги дрожали после этого мимолетного почти обладания.

Сима глубоко вздохнула, успокаиваясь понемногу. И вдруг словно заботливая мама провела рукой по его голове.

– Какая глупость…

– С ума сойдешь с вами.

– Почему ты так боишься?

– Потому что невозможно быть хуже всех. Невыносимо.

– Да что такое хуже? С той женщиной… – она вдруг

осеклась и сказала через секунду: – Наверное… Так бывает.

Потому что Коль подумал: как они похожи, Светка и Сима.

– Ей я сказал, что она на кого-то там похожа. А вы действительно… не по внешности, нет… Я не вру!

– Я знаю, Коль. Я хотела сказать, – проговорила она настойчиво, – что у тебя с нею было это… как ты говоришь… притиснуть и… облегчиться. Но ты и на колени готов был встать перед нею. И защитить был готов, когда чувствовал, что ей больно, только не понимал, отчего. Неужели ты этого не помнишь? Неужели не успел заметить? Почему замечаешь только плохое?

– Наверное, потому, что хорошее как бы само собой разумеется.

– Ой, далеко не само собой!

– Ну, как бы. А плохое – стыдно, фиксируешься на нем, надо, чтобы его никто не заметил…

– Да почему? Ведь так самому тяжелее!

– Вот! – Коль даже пальцами прищелкнул. Они наконец добрались до сути, до сердцевины. – Послушай. Есть масса вещей… не только в делах любовных, просто я тебя хочу зверски, поэтому мы на них зациклились…

Она вдруг словно засветилась в предрассветной мгле.

– Ох, Коль… какое счастье, когда ты говоришь, как есть!

Он на секунду даже с мысли сбился.

– Не перебивай старших.

– Не буду, не буду. Но правда, ты запомни это…

– Есть масса вещей, которых про человека никто, кроме него самого, знать не может… не должен!

– Почему, Коль?

Он ответил не сразу. Для очевидного не находилось слов.

– Потому что, если будут знать, станут относиться хуже.

– Почему?

– Как почему? Ты что, издеваешься надо мной? Потому что такие вещи делают или думают только плохие люди!

– Но если их делают иногда все люди, значит, это неправда. Все люди не могут быть плохими. Они – люди, и все!

– Ну, нет, не так просто! Вот Всеволод. Отличный мужик! Серьезно. Можешь ему это передать при случае. А я в девятом классе с толпой, что называется, себе подобных, ходил стекла бить в русском посольстве. Думаешь, ему это приятно знать? Думаешь, простить – раз плюнуть? Да и ты… – вдруг сообразил он, и слова застряли в горле.

– Человеку ничего не надо прощать. Человека надо принимать.

– Или не принимать.

– Ну как же можно человека не принимать?

Он только крякнул, мотнув головой. Она спросила:

– А теперь пошел бы?

– Нет.

– Помешал бы другим пойти?

– Н-нет. Эти московские мудрецы тогда…

– Остался бы в стороне?

– Чего ты хочешь от меня? – заорал Коль со злобой – но больше на себя, чем на девочку. Он потерял нить разговора. То, что для него было сутью, для нее будто вообще

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.