Библиотека

Вода и кораблики стр. 41

Размер шрифта
-
+
Тема

приходя в себя.

– Что такое – понимание? – спросил Макбет. – Мы подразумеваем, что оно означает помощь, потому что вспоминаем о нем лишь когда нам плохо. Когда хорошо – не вспоминаем. А если нас понимают, когда нам это не нужно – говорим, нам лезут в душу. Верно?

– Пожалуй, – с некоторым удивлением проговорил Коль.

Помолчали.

– Дай зеркало… на столе.

– Я знаю, где, – Макбет поднялся, подал. Коль с трудом взял, удивленно и насмешливо косясь на свои старческие дрожащие руки, исполосованные вздутыми синими венами, на него уставилась одутловатая морда, плохо выбритая, с тусклыми глазами, покрасневшая от слез, обесцвеченная, тоскливая…

Отдал зеркало.

– На икону я похож?

– На запойного ты похож…

– Слов-то каких набрался… Психолог.

Макбет, не спеша, отнес зеркало обратно, поставил на место. Задумчиво постоял, глядя в свой раскрытый, явно докторский саквояж. Что-то еще придумывает мне вкатить, подумал Коль, и Макбет тут же ответил:

– Нет-нет, Коль, на сегодня все. Не бойся.

И тогда Коль спросил вслух из сердцевины:

– Мак. Мы были плохие?

Еще более неторопливо Макбет вернулся к дивану, снова сел на край.

– Это долгий ответ, Коль, – мягко сказал он.

– Возлюбленная наша пыталась мне втолковать что-то, и я чувствовал: для нее это очень важно! А сам ни слова не понимаю, бред какой-то. А я ей элементарные вещи говорю, настолько элементарные, что их даже не объяснить… как объяснишь, что такое, например, небо? И – она не понимает ни слова.

– Видишь ли, Коль… Ладно. Лежи и набирайся сил. Я поболтаю немножко.

– Поболтай, – согласился Коль.

Макбет помедлил, собираясь с мыслями.

– Давным-давно на Земле возникли мировые религии. Все они с не очень серьезными различиями сформулировали идеал человека. Стремись к этому идеалу, уподобься ему – и будет тебе благо. Помимо всего прочего, так человек окончательно порывал с животным царством – идеал был чисто духовным. То есть, он думал, что порывает. Вернее, сознательно даже не думал, не отдавал себе отчета… но непроизвольно

взятый вектор этических конструкций был именно таков. Интересно, кстати, что обещанное в награду за культурную жизнь благо зачастую обещало возвращение к животным радостям, вроде исламских райских гурий… такая вот инверсия ценностей… но это к слову.

– Попроще, – попросил Коль. – Тут скит, а не университет.

– Да-да. Однако полностью отказаться от животного аспекта в человеке ни одна религия не могла призвать. Даже самых что ни на есть любителей умерщвления плоти. Тем более широкие массы. Значит, этот аспект надо было ритуализовать. Сформулировать какие-то социально обусловленные, конечно, но достаточно искусственные правила, и дальше смотреть: кто скотствует в рамках правил, тот порядочный человек, а кто дает волю организму вне этих правил – тот грешник, аморальный тип, гореть ему в аду. Но тут оказалась изначальная и неизбывная лазейка. Правила соблюдаются прилюдно. Коль скоро ты ухитряешься нарушать их так, что не знают те, чье мнение существенно для твоей жизни – все в порядке. Конечно, были и такие, что страдали, даже если свидетелей не было, и единственным существенным для себя свидетелем был сам нарушающий. Это – совесть. Вот почему Сима кричала, что ты очень хороший. Совести у тебя – вагон. Но, как у большинства людей дотелепатической эпохи, она шла не путем открытого изживания, а путем сокрытия в себе. Даже

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.