Воин Ордена стр. 20
известно мое настоящее имя, которое я лишен права произносить вслух кому бы то ни было. Для всех я просто Альрик Безродный. Наследник проклятого Рода, не имеющий за душой ничего. Кроме запятнанной предком чести, у меня ничего нет. И я ничем не отличаюсь от того же сошедшего с ума болвана, который лежит с простреленной грудью. Но вы знаете мою настоящую фамилию. Знаете, что я был и остаюсь дворянином. Когда-то мои предки носили титул герцогов. Сейчас об меня вытирают ноги все, кому не лень. Но однажды… Однажды все изменится. Поверьте мне.
Я умолк, а капитан столь пристально начал всматриваться в мое лицо, словно увидел впервые. Если и он сейчас скажет, что я похож на своего отца, то не смогу удержаться от смеха. Но Могильный лишь задумчиво пробормотал, обращаясь больше к себе:
— Этот Григорий… Крайне неуравновешенный тип. Умудрился тайком пронести на корабль спиртное. Ночью, надравшись в дрезину, сподобился выпасть через аварийный люк. Выговор дежурным, досадный несчастный случай. Остальные двое… Надеюсь, с ними вы будете достаточно красноречивы, господин часовой. Мои люди скажут то, что прикажу я. Своих сослуживцев возьмёте на себя.
Смерив меня проницательным взглядом, Могильный добавил:
— Я прожил довольно интересную жизнь. И выбирался целым и невредимым оттуда, где гибли остальные. Более умные, сильные и умелые чем я. А знаешь, почему?
— Почему?
— Потому что привык доверять своему чутью. А оно, зараза, сейчас заставляет меня верить тебе!
Глава 5
К утру мы должны были добраться до границы Северных Земель. При неизменчивом ветре и без тормозящих приключений. А там и до Лютограла, как говаривали на «Хорьке», крылом подать. И времени, чтобы всё обставить как должно и нужно мне, оставалось всё меньше.
Труп Григория уже был сброшен через аварийный люк. Руководящий операцией лично капитан Могильный успокоил меня, заверив, что в данный момент под брюхом дирижабля находится дремучее лесное урочище, раскинувшееся на много квадратных миль. К рассвету от тела бывшего часового не останется и косточек. Усмехнувшись, он добавил, что обитающие в урочище звери всегда голодны.
На единственной палубе воздушного корабля одна небольшая каютка, как раз рядом с аварийным люком, была выделена под кладовую. Обычно там хранили запас нехитрого корабельного инвентаря. Сейчас же эта рубка служила временным карцером для двоих окольцованных кандалами часовых. Рядом с дверью стоял вооружённый мушкетом моряк. Он без расспросов посторонился, пропуская меня внутрь. Я вошёл. Отчего то здесь палуба вздрагивала сильнее, чем в других местах судна, а внутри было на порядок холоднее.
Я замер сразу за порогом, рассматривая двух подавленных парней, уныло смотрящих на меня. Они сидели на заколоченном деревянном ящике. Руки скованы, головы понурены. Раскачивающаяся под потолком чадящая лампа бросала на их сгорбленные фигуры причудливые блики.
— Пришел позлорадствовать, «командующий»? — с неприкрытой издёвкой, но плохо скрываемой тоской в голосе спросил Влад. — А что, удобно теперь повесить на нас всех собак… Когда с Гришки уже и не спросишь, гори он в пекле!
Последние слова Часовой выдохнул с уже нескрываемой злостью. Я подпёр плечом дверной косяк и сказал:
— Григория обманули. А он, сам того не ведая, обманул вас. Не знаю, кому я так насолил… Но этот человек не гнушается ничем. И вас не ждало бы ничего хорошего,