Война Иллеарта стр. 624
тронули Кавинанта. Но у него не было сил уделять внимание кому-либо из них.
Его взгляд замер на Хайле Трое. Вомарк безглазо морщился от повторяющихся порывов осознания, и внутри у него бушевала буря. Он пытался мысленно увидеть Елену, вспомнить ее, почувствовать ее красоту, смаковал всю силу своего видения, которому научила его она. Он пытался представить себе ее бесполезный одинокий конец. – Потеряна? – он тяжело дышал, и его ярость нарастала. – Потеряна? Одна?
Вдруг он взорвался. С яростным воем он набросился на Кавинанта: И это ты называешь любовью?! Прокаженный! Неверящий! – он выплевывал слова, как будто это были самые страшные проклятия, какие он знал. – Да для тебя это всего лишь игра! Забава для ума! Извинения? Да ведь ты прокаженный! Морально прокаженный! Ты слишком эгоистичен, чтобы любить кого-нибудь, кроме себя самого. Твоей силы хватит на что угодно. А ты не хочешь применить ее. Ты просто повернулся к ней спиной, в то время как она нуждалась в тебе. Ты – презираю тебя – прокаженный! Прокаженный! – Он выкрикивал это с такой силой, что мускулы его шеи напрягались. Вены на висках выступили и пульсировали, как будто были готовы лопнуть от напряжения.
Кавинант чувствовал справедливость обвинений. Его сделка подвергала его таким обвинениям, и Трой уязвил его в самое больное место, как будто какая-то пророческая интуиция направляла его слепоту. Правая рука Кавинанта делала судорожные движения, тщетно пытаясь защититься. Левая же была прижата к груди, как бы делая попытку локализовать стыд в одном месте. Когда Трой остановился и глубоко вдохнул, собирая силы для следующего обвинения, Кавинант слабо произнес:
– Неверие не имеет к этому никакого отношения. Она была моей дочерью.
– Что?
– Моей дочерью. – Кавинант произнес это как обвинительный акт. – Я изнасиловал ребенка Трелл. Елена была его внучкой.
– Твоя дочь?.. – Трой был слишком ошеломлен, чтобы кричать. Его сотрясало от сопричастности к этому как от видения ужасного порока. Он застонал, будто преступления Кавинанта были столь многочисленны, что он не мог одновременно охватить их все умом.
Морэм заговорил с ним осторожно:
– Мой друг, это тоже то, что я утаил от тебя. Моя скрытность причинила тебе непреднамеренную боль. Пожалуйста, прости меня. Совет опасался, что если ты узнаешь это, ты можешь возненавидеть Неверящего.
– Это уж верно, будь я проклят, – тяжело вздохнул Трой. – Это уж верно.
Неожиданно скопившаяся в нем ярость вылилась в действие. Движимый лишь инстинктом, он быстро подался вперед и выхватил посох Лорда Морэма. Он крутанул им в воздухе, чтобы усилить удар, и обрушил на голову Кавинанта.
Нападение оказалось неожиданным даже для Баннора. Но он пригнулся, прыгнул за спину Троя и слегка ударил его по руке с силой, достаточной для того, чтобы удар не попал в цель. В результате лишь основание посоха слегка задело лоб Кавинанта. Но и этого оказалось достаточно, чтобы он опрокинулся на спину и покатился вниз по холму.
Он приостановил падение и встал на ноги. Затем поднял руку к голове и обнаружил, что из раны посреди лба обильно течет кровь.
Он мог чувствовать, как из опустошенной земли в него просачиваются старая ненависть и злоба. Кровь стекала по его щекам как нестертый плевок.
В следующее мгновение Морэм и Кеан настигли Троя. Морэм вырвал у него