Библиотека

Войнаровский стр. 11

Размер шрифта
-
+
Тема

Был предан нам на расхищенье,

И имя славное твое

Теперь - и брань и поношенье!"

В ответ, склонив на грудь главу,

Мазепа горько улыбнулся;

Прилег, безмолвный, на траву

И в плащ широкий завернулся.

Мы все с участием живым,

За гетмана пылая местью,

Стояли молча перед ним,

Поражены ужасной вестью.

Он приковал к себе сердца:

Мы в нем главу народа чтили,

Мы обожали в нем отца,

Мы в нем отечество любили.

Не знаю я, хотел ли он

Спасти от бед народ Украины

Иль в ней себе воздвигнуть трон, -

Мне гетман не открыл сей тайны.

Ко нраву хитрого вождя

Успел я в десять лет привыкнуть;

Но никогда не в силах я

Был замыслов его проникнуть.

Он скрытен был от юных дней,

И, странник, повторю: не знаю,

Что в глубине души своей

Готовил он родному краю.

Но знаю то, что, затая

Любовь, родство и глас природы,

Его сразил бы первый я,

Когда б он стал врагом свободы.

С рассветом дня мы снова в путь

Помчались по степи унылой.

Как тяжко взволновалась грудь,

Как сердце юное заныло,

Когда рубеж страны родной

Узрели мы перед собой!

В волненье чувств, тоской томимый,

Я, как ребенок, зарыдал

И, взявши горсть земли родимой,

К кресту с молитвой привязал.

"Быть может, - думал я, рыдая, -

Украины мне уж не видать!

Хоть ты, земля родного края,

Меня в чужбине утешая,

От грусти будешь врачевать,

Отчизну мне напоминая…"

Увы! предчувствие сбылось:

Судьбы веленьем самовластной

С тех пор на родине прекрасной

Мне побывать не довелось…

В стране глухой, в стране безводной,

Где только изредка ковыль

По степи стелется бесплодной,

Мы мчались, поднимая пыль.

Коней мы вовсе изнурили,

Страдал увенчанный беглец,

И с горстью шведов наконец

В Бендеры к туркам мы вступили.

Тут в страшный недуг гетман впал;

Он непрестанно трепетал,

И, взгляд кругом бросая быстрый,

Меня и Орлика он звал

И, задыхаясь, уверял,

Что Кочубея видит с Искрой.

"Вот, вот они!.. При них палач! -

Он говорил, дрожа от страху: -

Вот их взвели уже на плаху,

Кругом стенания и плач…

Готов уж исполнитель муки;

Вот засучил он рукава,

Вот взял уже секиру в руки…

Вот покатилась голова…

И вот другая!.. Все трепещут!

Смотри, как страшно очи блещут!.."

То в ужасе порой с одра

Бросался он в мои объятья:

"Я вижу грозного Петра!

Я слышу страшные проклятья!

Смотри: блестит свечами храм,

С кадильниц вьется фимиам…

Митрополит, грозящий взором,

Так возглашает с громким хором:

"Мазепа проклят в род и род:

Он погубить хотел народ!"

То, трепеща и цепенея,

Он часто зрел в глухую ночь

Жену страдальца Кочубея

И обольщенную их дочь.

В страданьях сих изнемогая,

Молитву громко он читал,

То горько плакал и рыдал,

То, дикий взгляд на всех бросая,

Он, как безумный, хохотал.

То, в память приходя порою,

Он очи, полные тоскою,

На нас уныло устремлял.

В девятый день приметно стало

Страдальцу под вечер трудней;

Изнеможенный и усталый,

Дышал он реже и слабей;

Томим болезнию своей,

Хотел он скрыть, казалось, муку…

К нему я бросился, взял руку, -

Увы! она уже была

И холодна и тяжела!

Глаза, остановись, смотрели,

Пот

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.