Вокруг Парижа с Борисом Носиком. Том 2 стр. 615
что приведенную мной выше знаменитую молитву Нинон, записанную (или придуманную) самим Вольтером, могли бы повторить и Колетт, и Симона де Бовуар (а обе литературные дамы ведь были чемпионками сексуальной борьбы). Конечно, Роже Дюшен написал все же вполне солидную книгу, которая, в конечном счете, ставит романтическую уроженку Вексена на ее законное место, ибо при всем удовольствии, извлекаемом ею из небезызвестного процесса, речь шла о ремесле и промысле (жить-то надо, на одну одежу изведешь кучу денег).
Из жизнеописаний этой Нинон любопытный путешественник может узнать, что девственности (была все же некогда девственность) ее лишил скуки ради (и по взаимному, конечно, согласию – сумма компенсации была заранее согласована) сам кардинал Ришелье (что поделать – опять католическая церковь!). Вольтер писал, что Нинон и в 65 лет все еще получала солидную компенсацию от семьи Ришелье за то, от чего (по словам того же Вольтера) «синьоры, капитаны давно освободили наши страны». Вряд ли в ту эпоху даже какой-нибудь прогрессивной куртизанке удалось сорвать так много уже на первом этапе овладения мастерством. Впрочем, в чем оно, это мастерство, из книги Дюшена, подзаголовок которой обещает раскрыть «изящный способ любви», мне узнать так и не удалось. Ну да, вела дама вольные разговоры о сексе. Иных это греет. Ну да, игра на лютне и пение (папенька обучил). Ну да, хамство, тоже многих заводит: она и самому принцу Конде выговаривала в постели, что он не резво шевелится. Ну, вот еще хваленое ее остроумие… Здесь, впрочем, не поручусь, что все знаменитые шутки Нинон не были придуманы ее жизнеописателями после ее кончины. Да их и немного. Вот, скажем, королева предлагает Нинон уйти в монастырь, замаливать грехи, и та выбирает самый распутный монастырь – мужской монастырь «больших кордельеров». Непременно больших. Королева рекомендует ей пойти в «Заведение для раскаявшихся девушек», а мадемуазель отвечает, что она, мол, уже не девушка и к тому же
еще не раскаялась. В общем, шутки довольно однообразны, все про это дело…
Остается главное ее отличие от «публичных куртизанок», на котором настаивают все авторы: она зарабатывает (в постели) в процессе труда, а не трудится ради заработка. Сам Ильич не придумал бы лучшей формулировки.
Трудилась Нинон, по одним свидетельствам, до 80 лет, по другим – чуть меньше. И всегда были у нее молодые поклонники (а она ведь, строго говоря, и в юности не была красивой) – вот и пойми, в чем секрет. Думается, она была великий мастер саморекламы, мать маркетинга и моды. «Как, вы еще не спали с Нинон? Спешите, ей уже 78…»
Можно было бы подумать, что все это вообще легенда, все придумано и понаписано уже после ее смерти, но вот наткнулся я недавно в письмах мадам де Севинье на те же свидетельства. Нинон ведь была на три года старше мадам де Севинье, но эта Нинон соблазнила мадаминого сынка Шарля, как за четверть века до того соблазнила его папу – маркиза де Севинье. А потом она и сынку дала отставку, как раньше папеньке, – перевела в разряд «друзей дома».
Однако нам время уже расстаться с тенью прогрессивной куртизанки времен Просвещения и вернуться в покинутую нами ближнюю деревню Шосси. Над нею, на вершине холма, гордо высится XVIII