Вокруг Парижа с Борисом Носиком. Том 2 стр. 621
во Франции сменилось несколько министров культуры, и каждый из них был в восторге от этой идеи. Идею с энтузиазмом поддержала директриса и хранительница Музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина Ирина Антонова, выставка вот-вот должна была открыться, но никак не открывалась. Может, потому, что музей не государственный, но частный, а Франция, по самокритичному признанию французов, одна из самых бюрократических стран мира, так что в последний момент всегда не хватало одной подписи. Конечно, чаще всего проект спотыкается в Дирекции французских музеев. «В Бельгии или в США государственный и частный секторы как бы дополняют друг друга в сфере культуры.
По всей видимости, у нас иначе. Так надо с этим бороться», – заявил журналистам Доминик-Шарль Жансан, который от надежды переходил к отчаянью. Наконец два великих человека подали ему надежду. Музей Ван Гога посетил бывший ветеринар, а ныне первый секретарь Французской компартии Робер Ю., который оказался поклонником импрессионистов. Весть о предстоящей выставке вызвала у него пылкий энтузиазм. Потом музей посетил бывший ректор Московского авиационного института, а позднее посол России во Франции Юрий Рыжов, обаятельный, светский, интеллигентный человек, сам учившийся когда-то живописи и так же мало похожий на дипломата советской школы, как я похож на десантника. Он тоже поддержал идею выставки. Все были «за», оставалось найти, кто в лабиринтах французской бюрократии был «против». Кажется, так и не нашли, но уж кто-нибудь да был…
Конечно, у Дирекции музеев был один вполне реальный аргумент против этой затеи. Московскую картину бедняка Ван Гога оценили в 350 миллионов франков, то есть около 50 миллионов долларов, было бы смешно, если б ее не попытались украсть. Из Лувра крадут все, даже алебарды, причем крадут с удручающей регулярностью. Но Друзья Дома Ван Гога не пожалели денег на разработку мер безопасности. Инженер Жан-Мишель Вильмот спроектировал, а мастера изготовили для московской картины непробиваемый, единый, напичканный камерами и электронными датчиками стеклянный ящик-сейф. Стены комнаты Ван Гога и даже крышу, на случай вертолетного покушения, сделали железобетонными. Выставка должна была вот-вот открыть двери. Оставалось собрать последние подписи в конторах Парижа… Но сколько в Париже контор?
Мне довелось быть недавно в отделе при штабе Интерпола в Лионе, который борется с кражей картин. Мне показалось, что даже там не испытывают особого оптимизма по поводу возможностей этой борьбы…
И художники, и писатели объясняли некогда, что в долину Сосерона и в Овер их завлекли поиски «подлинных», «настоящих» пейзажей. Нашему с вами путешествию по их следам в долине мы можем дать (если не найдем других) то же самое оправдание. Хотя, на мой взгляд, благородная «охота к перемене мест» – в природе человека и не нуждается ни в каких оправданиях. Обеспокоить могут, скорее, нежелание отправиться в странствие, равнодушие, апатия…
СТРАДАЮЩИЙ СОБРАТ ВАН ГОГ РУССКОГО СКУЛЬПТОРА ОСИПА ЦАДКИНА.
Фото Б. Гесселя
Недолгое странствие по 4-й департаментской (местной) дороге приведет нас с восточной окраины Овера в деревушку Вальмондуа. Вы, может, помните, что здесь жил и умер в доме, подаренном ему Коро, Оноре Домье. Бюст его стоит нынче на площади Домье. В той же деревне жил и умер писатель Жорж Дюамель, заподозривший в конце жизни, что неспроста будущая супруга Ромена Роллана Майя, приставленная к нему в Москве