Библиотека

Волчья стая стр. 93

Размер шрифта
-
+
Тема

Одышка замучила. Сердце казалось гроздью детонирующих толовых шашек.

— Я, вашу мамашу, чертовски стар уже для всего этого дерьма, — бормотал он себе под нос. — И потому сильно зол, что приходится бегать тут, как рекруту на КМБ. И это делает участь вашей задницы еще более печальной, сучата. Я давно хотел поквитаться с вами. — Он сделал глубокий вдох, высморкался и добавил: — Пидоры.

Бравада приятна. Но, сидя у трухлявого бревна, войну не выиграешь. Жаль, что перед началом Великой Смуты все военные, включая отца, плохо понимали, каким трухлявым бревном было их высшее руководство. Хотя нет. Понимали. Но понимание это было какое-то кухонное. Именно дома на кухне он услышал от отца фразу, запавшую в память на всю жизнь: «Наша страна зашла в такой тупик, что спасти ее сможет только Адольф Виссарионович Пиночет». Сказал он это за завтраком, прослушав последние новости по радио, и пошел на службу. А маленький Олег отправился в школу. А потом были какие-то известия об эпидемии. Дальше — некая резолюция ООН. Затем народные волнения, которые были поддержаны иностранными бомбардировщиками. Вроде так. В памяти все путалось. Хорошо запомнились слова отца и еще цветочный горшок, который маленький Олег запульнул в голову учительнице за высказывание: «От нашей генетической дикости могут спасти только западные войска». И

разумеется, он помнил разорванных в лоскуты стариков, женщин и детей после налета «ганшипа». Генетическая дикость лечилась цивилизованными людьми именно так. И во всем мире.

Соловей — Олег, получивший свое прозвище уже по забытой причине в пору бандитской юности, — поднялся и замер. На улице, поросшей клочьями травы, торчащими из островков сохранившегося асфальта, стоял вепрь. Жутковатый аналог дикого кабана, который, в отличие от своего родственника, не был съедобен. Крупнее обычного зверя. С большими, крепкими и острыми бивнями, которые он любил пускать в ход по малейшему поводу. Откуда он здесь? Насколько известно, в малых Чертогах таких животных нет. Они в изобилии водятся в зоне Нововоронежской атомной станции, а еще любят большие Чертоги. Правда, разъездные много рассказывали о том, что вепри мигрируют семьями и даже небольшими стаями. Возможно, это был один из таких — пришел осваивать новую территорию, а тут человек. Вепри отчаянно не любили людей, и те отвечали взаимностью.

Вепри были практически слепыми. Черт его знает — может быть, под жесткой и длинной щетиной, покрывавшей все тело животного, и прятались глаза, но они были посажены так глубоко и настолько малы, что в глазницы не попадешь и выстрелы только разозлят зверюгу, которая и без того не отличалась приветливостью. Лоб у нее был до того крепок, что даже очередь из автомата едва ли могла его пробить.

Мокрый вепрь стоял под струями дождя и шевелил здоровенным влажным пятаком, по обе стороны которого торчали устрашающие полуметровые бивни. Во всей его позе читалось напряжение.

— Учуял-таки, — прошептал Черный, неспешно поднимая ствол автомата и еще медленнее делая шаг назад.

Вепрь зарычал и еще проворнее зашевелил пятаком. Чуть опустил голову — верный признак скорой атаки.

Соловей рванулся влево, к гнилому бревну. Перемахнул через него, сбивая подошвами высоких ботинок трухлявую кору. Неистовый зверь бросился следом. Он с разбегу влетел в бревно, и командир батальона слышал позади лишь жуткий треск и стук разлетающихся

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.