Волки в погонах стр. 134
Чреватых выдержал бы, не рассыпался, но вот его мочевой пузырь… С ним явно творилось что-то неладное. Улегшись животом на край бочки, генерал не сумел удержать короткую горячую струйку, вырвавшуюся из него. Чтобы не доводить дело до полного конфуза, он буквально обрушился вниз.
– Как вам там думается, Диоген? – окликнул его Громов, когда приказ был выполнен. – Предлагаю тему для философского диспута. Преступление и наказание, м-м?
Едва не свернувший шею генерал строптиво взбрыкнул ногами и шумно засопел. В железной емкости все звуки сопровождались гулким эхом, усиливая дикость происходящего. Он, генерал-майор, командующий Московским военным округом, при одном появлении которого почтительно вытягивались в струнку десятки тысяч людей, оказался совершенно неподготовленным к тому, чтобы сохранять достоинство вверх тормашками. Не только он сам – все вокруг встало с ног на голову. Тот устойчивый мир, в котором он привык существовать, рухнул, как карточный домик.
Громов, прислушивавшийся к возне внутри бочки, прекрасно понимал состояние пленника. Таких, преисполненных спеси и чувства вседозволенности, необходимо выбивать из колеи как можно жестче и неожиданнее. Оказавшись в нелепом, жалком положении, люди невольно подстраиваются под смоделированную для них ситуацию. Некоторых героев достаточно оставить без штанов, чтобы лишить их мужества и воли к сопротивлению. Некоторым хватает пары слов, сопровождаемых небрежными зуботычинами. Но генерала Громов стремился сломать раз и навсегда, бесповоротно. Не хотелось ему тратить время на угрозы и увещевания. Бывают дела, с которыми лучше покончить одним махом, чтобы поскорее избавиться от накатывающего омерзения. Избавлять мир от накопившегося дерьма и без того тошно.
Громов аккуратно свинтил с сигнальной ракеты колпачок, поддел пальцем запальный шнур и, направив цилиндр в бочку, дернул шнур на себя. Хлопок прозвучал негромко, но зато дальнейшее не было бы преувеличением сравнить с эффектом разорвавшейся бомбы.
Вспыхнув в тесном замкнутом пространстве железной ловушки, ракета металась и шипела внизу, рассыпая снопы ярких магниевых искр. Пленник орал, срывая голосовые связки, и судорожно дергался, пытаясь избавиться от охватившего его голову пламени. Когда запах паленых волос коснулся ноздрей Громова, он пинком опрокинул бочку, вытряхнул оттуда вопящего генерала и вылил ему на голову ведро воды.
Продолжения, судя по бессвязным возгласам Чреватых, не требовалось. Он упорно отказывался от предложения запустить еще одну ракету ему в штаны и, размазывая по лицу копоть, изъявлял полную готовность сотрудничать хоть с ФСБ, хоть с самим чертом, если возникнет такая необходимость.
– Ладно, – вздохнул Громов. – Пошли в дом, раз так. Но учтите, Геннадий Виленович, в запасе у меня еще четыре ракеты, а воды, чтобы вас тушить, больше нет.
В избушке, после бурной сцены во дворе, от всех неказистых стен веяло миром и покоем, но Чреватых, похоже, этого не замечал. Взъерошенный, мокрый, с выгоревшей проплешиной в волосах над ухом, он косился из угла в угол и опасливо втягивал голову в плечи каждый раз, когда прохаживающийся по комнате Громов оказывался за его спиной. Известная поэтическая сентенция «гвозди бы делать из этих людей» к генерал-майору совершенно не подходила. Из него и канцелярская скрепка вышла бы неважнецкая. Бери такого хоть на изгиб, хоть на излом.
Первым делом Громов положил перед ним сотовый телефон, лично включил его, проверил сигнал, полюбовался мерцанием зеленого экрана на развернутом складне трубки. А потом спокойно произнес следующее:
– Сейчас, Геннадий Виленович, вы позвоните дежурному по Министерству обороны и сообщите ему вот что… Мол, я, такой-сякой, являюсь военным и государственным преступником, а потому слагаю с себя все свои чины и полномочия и жду, когда карающий меч правосудия обрушится на мою повинную голову…
– Не так быстро, – попросил Чреватых. – Как вы сказали? Карающий меч правосудия?
– Важна суть, а не слова, – наставительно сказал Громов напрягшемуся под его взглядом затылку. – Просто попросите зафиксировать ваше заявление в журнале дежурств и особо подчеркните, что подробный рапорт будет представлен вами позднее. Аналогичные звонки вы сделаете в Главное Управление ФСБ и в Администрацию президента.
– Номера! – всполошился генерал, осторожно выглядывая из-за плеча. – Я не знаю этих телефонных номеров.
– Не проблема. – Громов несильным тычком возвратил голову пленника в исходное положение. – Номера я подскажу. Главное, чтобы в передаваемой вами информации путаницы не получилось. Вот это будет действительно плохо. Запомните: сначала покаяние, потом устное заявление об отставке. Составлением соответствующих документов мы с вами займемся позже…
Последнее заняло гораздо больше времени, чем телефонные звонки. Благо усаженный за компьютер генерал умел печатать сразу двумя указательными пальцами да еще правый средний норовил пустить в ход. Когда нужный текст с соответствующими фамилиями, датами и цифрами был набран, за окнами уже брезжил рассвет. Ощущая неимоверную усталость