Вольные Мальцы стр. 115
лицом друг к другу, на зеленой траве под светом ранней зари, в шуршащем свисте ветра среди камней.
— Что ты с ними сделала? — крикнула Тиффани.
— Они неподалеку… где-то, — беспечно проговорила Королева. — Все это грёзы, в любом случае. Сны во сне, мечты о мечтах. Тебе нельзя полагаться ни на что, малышка. Ничто не реально. Ничто не прочно. Все проходит. Все, что ты можешь сделать — овладеть искусством сновидений. Но для этого у тебя уже нет времени. А у меня его было… больше.
Тиффани толком не знала, который из ее помыслов сейчас взял дело в свои руки. Она устала. У нее было чувство, как будто глядишь на себя откуда-то сверху и немного из-за спины. Она видела, как ее ботинки покрепче встали на землю пастбища, и тогда…
и тогда…
…и тогда, словно поднимаясь из облаков сна, она почувствовала глубокое-глубокое время, на котором стояла. Почуяла дыхание плоскогорья и далекий рев древних, древних морей, заключенный в миллионах крохотных ракушек. Подумала о Бабушке Болит, которая там, под травой, снова становится частью мела, частью земли под волной. Ощутила, как вокруг нее медленно поворачиваются гигантские колеса звездного хоровода и времени.
Тиффани открыла глаза и потом, где-то в глубине себя, открыла глаза снова.
Она услышала, как трава растет, и червяков под корнями травы. Чувствовала все тысячи маленьких живых созданий вокруг, различала все запахи ветерка и все оттенки ночи…
Колеса звезд и лет, пространства и времени, совместились. Тиффани знала сейчас наверняка: где я, кто я и что я такое.
Она занесла руку. Королева попыталась остановить ее, но это было все равно, что пытаться затормозить движение веков. Рука Тиффани попала Королеве по лицу и сбила с ног.
— Я никогда не плакала по Бабушке, потому что плакать было незачем, — сказала Тиффани. — Она меня вовсе и не покидала!
Тиффани наклонилась, и столетия наклонились вместе с ней.
— Секрет не в том, чтобы не спать, — шепнула она. — Секрет в том, чтобы проснуться. Проснуться труднее. Я проснулась и я настоящая. Знаю, откуда пришла и куда иду. Ты больше не можешь меня одурачить. Или тронуть. Ни меня, ни мое.
Я больше никогда не буду такой, как сейчас, думала Тиффани, созерцая ужас на лице Королевы. Никогда не буду себя чувствовать высокой, как небо, и старой, как холмы, и сильной, как море. Мне кое-что дали ненадолго, и плата заключается в том, что я должна отдать это назад.
И награда тоже заключается том, что я должна отдать это назад. Никакой человек не смог бы так жить. Так можно провести весь день,
разглядывая цветок, потому что он изумителен, а молоко само не подоится. Не удивительно, что мы идем по жизни, как во сне. Пробудиться и видеть все таким, какое оно действительно есть… никто не мог бы долго это выдержать.
Она глубоко вдохнула и подняла Королеву с земли. Тиффани сознавала все происходящее, рев бурлящих грез вокруг, но грезы на нее не действовали. Она была настоящая и наяву, больше наяву, чем когда-нибудь прежде за всю свою жизнь. Ей надо было сосредотачиваться даже для того, чтобы просто думать, сквозь лавину льющихся в ее разум ощущений реальности.
Королева была легкой, как младенец, и безумно меняла облики