Волшебник земноморья стр. 27
Он понимал, что в этом подчас скучном и не имеющем конца постижении истинных названий всех мест, всех вещей, всех существ лежит, как драгоценный алмаз на дне сухого колодца, та самая сила, о которой он так мечтал, потому что магия как раз и заключается в правильном обозначении вещей. Так сказал им Куррем-кармеррук в первый их вечер в Башне. Он никогда больше не повторял этого, но Гед не забывал его слов.
— Многие выдающиеся маги, — сказал Магистр, — всю жизнь были заняты поисками истинного и единственного имени одного какого-то предмета, имени, затерявшегося или сокрытого в языке сказаний и песен, ворожбы, колдовских чар и заклинаний. Слова эти, сокрытые и измененные, прячутся среди хардских слов. Так, например, морская пена зовется «сакиен», это слово составлено из двух слов Древнего Наречия — «сак», что значит «перо», и «иниен» — море. Пена — оперение моря. Но нельзя заколдовать пену, назвав ее «сакиен». Необходимо назвать ее истинное имя на Древнем Языке «эсса». И это может сделать любой, кто знает хотя бы несколько слов на Древнем Наречии, а маг знает их множество. Однако есть еще великое число неизвестных слов, часть которых была утрачена на протяжении веков, а часть либо сокрыта, либо ведома одним лишь драконам и Древним Магическим Силам Земли. А есть и такие имена, которых не знает ни одно живое существо. И никому из людей не под силу выучить все слова, ибо язык этот бесконечен.
В этом есть свой смысл. Море, как мы знаем, зовется «иниен», а море, которое мы называем Внутренним, на Древнем Наречии тоже имеет свое название. Но поскольку ни одно творение не может иметь двух истинных имен, «иниен» означает только «все моря, за исключением Внутреннего». И это слово, конечно, имеет более широкий смысл, так как существует бесчисленное множество морей, заливов и проливов, и у каждого есть свое название. И если бы какой-нибудь безрассудный морской маг попытался заколдовать
шторм или успокоить весь океан, в свое магическое слово он должен был бы включить не только слово «иниен», но и названия всех проливов и заливов Архипелага, все Пределы и какие-то области, где имена уже не действуют. Именно это дает силу творить магию и в то же время ее ограничивать. Маг может управлять только тем, что близко к нему, тем, что он может назвать точно и полностью. И это хорошо. Будь все не так, злонамеренность имеющих власть и безумие мудрецов заставили бы их давно искать возможность изменить то, что не должно быть изменено, тогда неизбежно нарушилось бы мировое Равновесие. Утратившее Равновесие море захлестнуло бы остров, где и так мы живем в постоянном страхе, а голоса и имена были бы навеки похоронены в безмолвии древней пучины.
Гед много думал об этом разговоре, он глубоко запал ему в душу. Но даже великая цель не могла скрасить этот трудный год в Башне и постоянной зубрежки скучной сухой науки.
В конце года Курремкармеррук объявил ему:
— Для начала неплохо. — И к этому не добавил ни слова.
Волшебники обычно говорят правду, но все же нельзя не признать, что наука познания имен, в которую Гед вложил столько труда, была лишь началом того, что ему предстояло постигать всю жизнь.