Волшебник земноморья стр. 8
парня, спасшего им жизнь и все их достояние — не удалось уберечь всего один дом и четырех односельчан, убитых каргами.
У Дьюни на теле не оказалось ни одной колотой раны, но он по-прежнему не говорил, не спал и не принимал пищи — казалось, он не слышит, когда к нему обращаются, и не видит пришедших его навестить. В их краях не было волшебника, который взялся бы его исцелить. Тетка сказала, что он «израсходовал все свои силы», но — как помочь ему — ей было неведомо.
И пока он так лежал, безучастный и глухой ко всему, история о парне, который сгустил туман и спугнул каргских мечников с помощью трюка с туманом, уже распространилась по всей Северной Долине и Восточному Лесу. О ней узнали даже в горах и в Большом Гонтском Порту. Так случилось, что на пятый день после избиения каргов в устье реки Ар в Оль-шанниках объявился какой-то странник, ни молодой и ни старый, — он был в плаще, но с обнаженной головой, в руке он легко нес большой дубовый посох, доходивший ему до макушки. Он пришел не по течению Ара, как большинство людей, а вышел прямо из леса на высоком склоне горы. Деревенские кумушки сразу же увидели, что это волшебник, и, когда тот сказал им, что он знахарь, тут же отвели его в дом к кузнецу. Отослав из комнаты всех, кроме отца мальчика и тетки, незнакомец наклонился над койкой, где лежал Дьюни, вглядываясь в темноту невидящими глазами.
Странник положил руку ему на лоб и пальцами коснулся его губ.
Дьюни медленно сел, озираясь вокруг. Вскоре он заговорил, силы и чувство голода начали возвращаться к нему. Ему дали немного попить и что-то съесть. Затем он снова лег, не сводя со странника темных задумчивых глаз.
Кузнец сказал незнакомцу:
— Сразу видно, ты не простой человек.
— И этот мальчик будет не простым человеком, — ответил лекарь. — История о его подвиге и трюке с туманом дошла до Ре-Альби, где я живу. Я пришел сюда дать ему имя, если, как мне говорили, он еще не прошел Посвящение.
Ведьма шепнула кузнецу:
— Брат, мне кажется, это Огион, маг из Ре-Альби. Тот, что укротил землетрясение.
Однако медника ничуть не смутило громкое имя.
— Моему сыну тринадцать лет исполнится в этом месяце, — сказал он, — но Посвящение его мы бы хотели отложить до Праздника Солнцеворота.
— Надо дать ему имя как можно скорее, — ответил маг. — Ему очень не хватает имени. «У меня много других дел, но я сюда вернусь в день, который ты назначишь. И если ты не будешь против, я возьму его с собой, когда приду сюда в следующий раз. А если он окажется смышленым, я определю его к себе в ученики или позабочусь о том, чтобы он получил образование, соответствующее его дару. Опасно держать в неведении ум прирожденного мага.
Огион говорил мягко, но в то же время настолько убедительно, что даже твердолобый кузнец согласился на его предложение.
Когда Дьюни исполнилось тринадцать лет, Огион, проделав долгий путь через гору Гонт, снова пришел в деревню, после чего состоялась церемония Посвящения. Это был день, уже тронутый великолепием ранней осени, хотя на деревьях все еще сохранялась ярко-зеленая листва.