Волшебный свет стр. 62
и укладывая в старую корзинку для шитья.
Ничего более подходящего на роль колыбельки в доме не нашлось; корзинку выстелили сложенной простыней, и она оказалась как раз по размеру для маленького спеленатого комочка, который мгновенно перестал орать и трогательно засопел.
Пока Руфь и Генри хлопотали над Дилан и младенцем, Росс опять спустился на кухню заваривать чай.
Искоса глядя, как Руфь воркует над ребенком, Генри спросил:
– Тоже такую хочется?
Она вздохнула и усмехнулась.
– Мне уж поздно хотеть!.. Как будто тебе не хочется!
– Да, – кивнул он, – я тоже мечтал когда-то. Но Гвен, бедняжка, не могла родить. Не дал ей Бог такого счастья.
– По-моему, Гвен не создана для роли жены и матери! – отрезала Руфь и тут же, под его пристальным взглядом, покраснела, закусила губу. – Прости меня, стерву.
– Не любила ты ее!
– Не любила! – Руфь вздернула подбородок. – И она мне платила тем же.
Генри засмеялся.
– Что делать, она меня к тебе ревновала. Руфь растерянно захлопала глазами.
– Ко мне? Да ты что, с какой стати?
– Я как-то однажды обмолвился при ней, что восхищаюсь тобой. С тех пор она тебя возненавидела.
Вернулся Росс и в полном восторге уставился на маленькое, красное, сморщенное личико в корзинке. Его дочь!
– До чего хороша, правда?
– Очень! А какая грива – ну прямо ваша копия, Росс, – заявила Руфь и повернулась к Дилан. – Как назовете-то?
– Руфь, – сонно пробормотала Дилан.
Вымытая, причесанная, она лежала на свежей, пахнущей лавандой постели в чистой белой рубашке и ничего не чувствовала, кроме блаженной усталости. Руфь ужасно смутилась.
– Да что вы, зачем же, не надо!
– А что, красивое имя – Руфь! – задумчиво протянул Генри.
Дилан смотрела на них слипающимися глазами. Руфь разрумянилась от удовольствия и выглядела по меньшей мере на десять лет моложе. Да, подумала Дилан, она его любит, а он?..
– Руфь… – продолжал Генри, – «Книга Руфь» – одна из моих любимых библейских историй. Она была очень сильная женщина, Руфь.
Муж ее умер, и она не оставила свою старую свекровь, а работала с утра до ночи, чтобы прокормить и ее, и себя, была для нее «лучше семи сыновей». Верность и преданность – редкие качества в наши дни, теперь люди думают в основном о себе, а насколько легче стало бы жить, если б на земле было побольше таких, как она.
– Мы – поколение эгоистов, – усмехнулся Росс. – Все привыкли считать главным свое «я», а другие пусть как хотят.
– Да, грустно, – кивнул Генри. – Спасибо, что есть еще на свете такие, как Руфь.
– Руфь – прелестное имя. – Дилан подавила зевок. – Нам оно очень нравится, и мы будем счастливы, если вы согласитесь стать ей крестной матерью, правда, Росс?
Они уже все обговорили между собой, пока Руфь готовила обед. Конечно, Росс поддержал идею Дилан, ведь Руфь так много для них сделала.
Растроганная, со слезами на глазах, Руфь проговорила:
– Я бы рада, но ваши родные не будут возражать? Ведь я вам человек посторонний.
– Не будут, – твердо заявил Росс. – Мы всем расскажем, что вы нам не посторонняя.
Для Дилан последние два дня стали бешеной скачкой с препятствиями. Теперь она радовалась, что все закончилось, что ребенок родился здоровый, но им с мужем еще предстоит серьезный разговор, и будущее их