Библиотека

Вор-невидимка стр. 52

Размер шрифта
-
+
Тема

с бутербродами, термос и два стакана. Поставив все это на стол, он пригласил меня позавтракать и, наливая в стаканы горячее кофе, сказал:

— Белкин прежде всего человек со слабым, ничтожным характером. К сожалению, ни школа, ни родители своевременно не повлияли на его характер, пустили на самотек. Можно родиться поэтом, художником, а фарцовщиком становятся. Смотри-ка! Такое хорошее увлечение, как филателия или коллекционирование значков, при неблагоприятных условиях привело к преступлению. Нож полезная, нужная вещь. Но иногда становится орудием убийства.

— Но все же у Белкина была цель: он учился на оператора!

— На короткое время увлекся, глядя на работу добряка Горохова, который не смог воспитать даже своих дочерей!

— А как же поступили с мистером Спайсом?

— Отобрали все, что он приобрел незаконно.

— Его надо судить строже, чем Белкина!

— Это особая статья… — заметил Александр Корнеевич.

В понедельник, в двенадцать дня, я тихо приоткрыл дверь, на которой еще виднелись следы сургучных печатей, и протиснулся в мастерскую. Никто не оглянулся на меня — все были заняты: за передним столом спиной ко мне склонились над белой скрипкой отец и сын Золотницкие; за ними, каждый на своем рабочем месте, трудились ученики. Я тихо опустился на стоящий в углу стул.

— У тебя, Михайла, слух потоньше моего, — говорил Андрей Яковлевич, — настрой «Родину», чтобы пела, как жаворонок!

И, не оборачиваясь, обратился к знакомому мне ученику:

— Иван, ты оставил на скрипке старую подставку?

— Да! — ответил ученик, вставая.

— Сиди, сиди! — продолжал мастер. — Не лучше ли поставить новую?

— Вы не сказали?

— А ты сам соображай, Иван! — посоветовал мастер. — Без соображения не будешь Иваном Батовым! — и тут же спросил ученика в тельняшке: — Как у тебя дела, Володя?

— Плыву по фарватеру! — отчеканил тот, вскакивая.

— Ну плыви, плыви! — добродушно промолвил Андрей Яковлевич. — А до грифа доплыл?

— Нахожусь от него в двух кабельтовых! Видимость хорошая!

— Как доплывешь, пришвартуйся ко мне, морская душа! — приказал мастер, посмеиваясь, и, обернувшись к ученику, увидел меня. — Ба, уважаемый! Тютелька в тютельку прибыли!

И как бы в подтверждение его слов, дверь подсобной комнаты раскрылась и показались Разумов и кинооператор Горохов. Максим Леонтьевич был не так уж стар: знакомясь, он весьма крепко пожал мне руку и попросил пересесть подальше, так как сейчас будут сниматься недостающие кадры фильма о мастере Золотницком.

Эти эпизоды сегодня уже репетировали, и все знали, что надо делать.

Андрей Яковлевич достал красный портфель, вынул таблички «Родины» и сел с сыном за стол. Минут двадцать они снова репетировали, слушая команду Разумова. Наконец вспыхнули только что передвинутые осветительные рефлекторы. Кинорежиссер подал сигнал. Горохов навел на Золотницких стоящую на треножнике кинокамеру, и началась съемка.

Андрей Яковлевич заявил, что он благодарен своему учителю Мефодьеву за клен, ель и таблички, сыну — за новый рецепт грунта и закончил свое выступление словами, что будет счастлив, если скрипки его работы будут доставлять радость людям.

Разумов объявил перерыв до шести вечера, когда начнутся съемки играющего на белой «Родине» Михаила Золотницкого.

Мастер хотел было продолжать работу, но сын воспротивился этому и напомнил отцу о наказах доктора Галкина. К скрипачу присоединились все. И старику ничего не оставалось, как надеть шубу, которую ему подал Горохов. Он получил у Андрея Яковлевича разрешение взять с собой

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.