Воришка стр. 13
они почти не говорили о прошлом и не высказывали тревоги в отношении своего будущего. Продавая свою похоронную контору, Мак-Ковней слишком торопился, что не позволило получить за нее настоящую цену. Поэтому он был несколько стеснен в средствах. Но он не хотел волновать свою жену подобными проблемами. К тому времени, когда они добрались до Сан-Франциско, от капитала Мак-Ковнея осталось совсем немного. И большая часть этого остатка пошла на покупку маленького домика в Беркли.
Поздней осенью деньги у них кончились совсем, и Мак-Ковнею пришлось стать продавцом в обувном отделе большого магазина. Неделю спустя вместе с первой зарплатой он получил и уведомление об увольнении с работы.
Обо всем этом он поведал за ужином Элеоноре столь непринужденно, словно это была милая шутка, сопроводив свой рассказ парой анекдотов, чтобы уж наверняка вызвать у нее улыбку.
Но она выслушала его со всей серьезностью.
— Значит, ты всю неделю торговал ботинками.
— Да.
— Почему ты не сказал мне, что нам срочно нужны деньги?
— Не волнуйся, как-нибудь выкрутимся. Я могу легко устроиться куда-нибудь еще.
— Кем же?
— Тем, кем я был всю свою жизнь.
Она наклонилась над столом и коснулась его руки.
— Но ты ведь не хотел больше быть устроителем похорон.
— Это ничего не значит.
— Подобная работа ведь всегда претила тебе.
— Говорю тебе, это ничего не значит.
После этих слов она решительно поднялась со своего места.
— Что ты задумала, Элеонора?
— Я напишу письмо, — вздохнула она.
— Элеонора, давай не будем делать поспешных шагов.
— Мы были так счастливы. Но это не может длиться вечно. Это было бы уж слишком.
До него не сразу дошел смысл сказанных ею слов.
— Ты хочешь сказать кому-то, что осталась жива?
— Нет. Я не могу раскрывать эту тайну, по крайней мере, пока. Хочу только дать им понять, что я не лежу в могиле
и они, следовательно, не могут распоряжаться моими деньгами.
— Но почему?
— Если со мной что-нибудь случится, ты, как супруг; должен иметь право на свою часть наследства.
— С тобой ничего не должно случиться. Об этом мы будем заботиться вместе, не правда ли?
— Разумеется, Мак-Ковней.
— Мы с тобой не будем больше думать о смерти.
— Я пошлю письмо Михаму, — сказала она.
— Вот так появилось это послание. — В голосе Мак-Ковнея появились усталые нотки. — Оно было написано ради меня. Остальное, Михам, вы знаете.
— Не до конца, — заметил я.
— Что вы хотите узнать еще?
— Окончание.
— Окончание. — Мак-Ковней снова заерзал на сидении и вздохнул. — Я не хочу думать об этом.
За следующим светофором я, по указанию Мак-Ковнея, повернул направо. На обочине улицы ровными рядами росли липы.
Через три улицы к югу показался маленький, увитый зеленью и хорошо побеленный домик. С его кровельного лотка на землю падали капельки воды.
Я заглушил мотор и вышел из машины. Мысль о том, что вскоре я снова смогу увидеть миссис Китинг, наполняла меня огромной радостью. Пока я открывал дверцу автомобиля, Мак-Ковней продолжал сидеть, не шелохнувшись и уставившись прямо перед собой.
— Выходите, Мак-Ковней.
— Что? Ах,