Воришка стр. 8
за мной.
— Вы, Михам, наверное, думаете, что я сумасшедший?
Я не ожидал такого вопроса. Пришлось напрячься, чтобы выглядеть по возможности безучастным.
— А я, Михам, и не утверждаю, что совершенно нормален.
Мак-Ковней положил свою руку в плохо сидящей белой перчатке на мою ладонь. Я не пытался сбросить ее. Она походила на подстреленного голубя.
— Но поверьте мне, скоро вы узнаете нечто в высшей степени удивительное.
— То, что узнали вы?
— Да. Я испытал сильнейший шок, хотя у меня всегда было предчувствие, что в один прекрасный день произойдет нечто подобное. Я все время думал об этом. Каждый раз, когда приходилось видеть мертвеца. В некотором смысле я даже ЖЕЛАЛ этого.
За моими ушами струйками побежал пот.
— Чего вы желали, Мак-Ковней?
— Я хотел, чтобы они вновь ожили.
Тут я увидел, что мне машет рукой портье. Мой автомобиль стоял на обочине с работающим двигателем.
Я сел за руль, Мак-Ковней нехотя влез в машину и поместился рядом со мной. После этого наш прерванный разговор продолжился.
— Вы мне не верите, — заметил Мак-Ковней, когда мы отъехали.
— Я адвокат. Привык оперировать только фактами.
— Но разве то, что случилось, не является фактом?
— Ну, разумеется.
— Вот, это как раз и случилось.
— Вы хотите сказать, что она снова вернулась к жизни?
— Ну да.
— Это случилось благодаря вашему страстному желанию?
Он беспокойно заерзал на своем сидении.
— Я ввел ей адреналин и дал кислород.
— С другими клиентами вы проделывали то же самое?
— Чаще всего, да.
— Подобные действия являются общепринятыми?
— Для меня это было обычным делом, — со всей серьезностью ответил Мак-Ковней.
— Я всегда мечтал стать врачом. Во время войны я служил в санитарной части, где получил небольшие познания в медицинской области.
— Однако достаточных для того, чтобы совершать чудеса?
— Я не обладал возможностью возвратить ей жизнь. Это было лишь моим желанием. Она утратила только волю к жизни, а у меня ее вполне хватало на нас двоих.
Если между здравым смыслом и безумием действительно проходит лишь тоненькая грань, то за последний час Мак-Ковней пересекал ее многократно. Он перепрыгивал эту пограничную линию с легкостью ребенка, который без сомнения жил в его душе.
— Теперь-то вы поняли, Михам? Она потеряла желание жить. Я видел, как это произошло. Мы никогда не разговаривали с ней, она и имени-то моего, наверное, никогда не слышала, однако я наблюдал за ней в течение ряда лет, поскольку свою утреннюю прогулку она совершала вблизи моей конторы. Я замечал, как она менялась, как тускнел ее взгляд и тяжелела походка. Я понимал, что вскоре она умрет. Однажды я вышел, чтобы сказать ей о том, что ее ждет. Но, увидев меня, она пустилась бежать. Наверное, догадалась, что я хочу ей сказать.
Он говорил сущую правду, по крайней мере, такой она ему представлялась. Поздней весной с миссис Китинг действительно случилось подобное происшествие. Мне вспомнились ее тогдашние слова: «Сегодня утром, Михам, со мной случилось нечто необычное. Когда я проходила мимо погребальной конторы, оттуда выскочил странный человек небольшого роста и напугал меня чуть ли не до смерти...».
Учитывая то,