Воскрешение стр. 62
Интересно, Найджел собирался с ней спать? Наверное... Иначе зачем ему столько возни с воскрешением? Кари знала о чувствах научного руководителя, но ее мысли занимал лишь Жеро Деверо, а Найджел был слишком порядочен и воздерживался от решительных действий.
Она взглянула на добычу в корзине: какое искушение все это выпить — и забыться. Впрочем, забытье покоя не принесет. Неужели придется вернуться в преисподнюю? Так, может, Найджел спас ее от адской версии времени сновидений, как Ричард — Жеро?
Кари поднялась в гостиную к кошкам. Геката вылизывала Осирису шерстку на голове: успокаивала.
В сознании всплыла новая картинка: Осирис обмяк, сердце остановилось — затем заморгал, сердце застучало по-прежнему.
«Кота невозможно убить. Он и так мертв», — подумала Кари, открывая пластиковый флакончик сильного снотворного, которое выдавали только по рецепту.
Она представила, как вскрывает капсулы одну задругой, высыпает содержимое в кошачий корм... Хм, странно, почему они едят, если мертвы? Потом вообразила, как душит кота диванной подушкой...
С отчаянным криком девушка швырнула флакон в корзину.
— Не могу! Не буду!
Однако чем удушение отличалось от передозировки? Степенью насилия? Степенью участия?
«Ну же!» — настаивала Геката.
На миг Кари испытала тень сочувствия к Холли, которой в свое время пришлось умертвить кошку. Лишь тень.
Приготовив отраву — по сути, это была отрава, — девушка направилась к Осирису. Кот лежал в тяжелой картонной коробке с одеждой, втиснувшись в большой освинцованный мешочек, какие раньше использовали для защиты фотопленки, когда чемоданы проходили через рентген. Она так и не поняла, где коты нашли освинцованный пакет. Зачем он вообще понадобился Найджелу? При виде мирно свернувшегося Осириса сердце екнуло от жалости: «Бедняга, словно в пластиковом мешке для трупов!» Трясущимися руками Кари нерешительно протянула миску. Приоткрыв глаза, кот лизнул ей кончик пальца, а затем в мгновение ока расправился с кормом.
Спустя двадцать минут к дому подъехало такси.
АМАНДА, НИКОЛЬ, ТОММИ, РИЧАРД, ОУЭН
Скарборо«Волшебное дитя, зачатое за
миг, в то же мгновение поселится в чреве жены. Отец его неведом даже матери. Ежели дитя вырастет, мир падет — земля и небо прольются кровью драконьей...»
— Нет! — воскликнула Аманда и, захлопнув книгу Мерлина, отпрянула назад.
Девушку колотил озноб — как будто на нее опрокинули ведро ледяной воды или... осквернили ее могилу. Зябко потерев руки, ведьма решительно тряхнула головой: наверное, неправильно поняла. Книгу она читала в кровати, в три часа ночи — по магическим понятиям, это критическое время, «темная ночь души», когда черная магия обретает наибольшую силу. Может быть, слова смешало злое заклятие, тяготеющее над домом? Или же она просто уснула над книгой? Да, ей все приснилось!
Предусмотрительно пробормотав защитное заклинание, Аманда вновь открыла манускрипт. Слова оказались на месте: дитя, чей отец неизвестен, «зачат за миг»; если ребенок вырастет, миру придет конец. Сердце болезненно сжалось.
«Нет, это не об Оуэне! Наш кроха ни при чем!»
Она принялась читать дальше: «Три же знака таковы: обретет дитя отметину за ухом шуим, и от пения его соберутся чудища, и убьет дитя тварь невинную. Коль явятся на ком все три знака, лучше взять такого младенца за ноги и размозжить его голову о кладку очага, ибо оставить его жить — значит погубить все живое».