Восьмая Марта стр. 2
душ. Мы его примем вместе. От этих мыслей джинсы становятся тесными, а я замираю перед дверью квартиры, чтобы выровнять дыхание. Огромным букетом исколол все руки, но это даже хорошо – отвлекает немного от пошлых картинок, которые выдаёт мой уставший, но ещё упрямо работающий мозг.
Ирка меня ждёт только через пять дней, но моего терпения не хватило, и я в последний момент сдал билет на поезд и рванул самолётом. Жаль, что пацанов расстроил – мы планировали оторваться вчетвером в долгой дороге, выкупили купе, набрали горячительного. Надеюсь, они меня простят и поймут, ведь они видели фото моей девочки – такую нельзя заставлять ждать ни одной лишней минуты.
За последние двое суток я спал часа три от силы. Весь вчерашний день в полёте, вечер на московском вокзале и полночи в поезде должны были меня доконать, но мысли о моей соблазнительной Ирке подпитывают энергию так, что сейчас я способен вымотать её в постели. А учитывая, что за последние полгода я вообще не прикасался к женскому телу, моей девочке со мной будет о-очень горячо.
Нажимаю кнопку звонка и, прикрыв глаза, представляю, как сонная Ирка выбирается из тёплой постели и недовольно бормочет: «Кого могло принести в такую рань?» Сейчас только пять утра, а моя красавица любит поспать подольше. Давай, малышка, просыпайся, под дверью тебя заждался сюрприз. И каждая минута промедления грозит окаменевшему сюрпризу нешуточным взрывом.
Я снова вдавливаю кнопку звонка и с каждой минутой ожидания терпения во мне всё меньше, а раздражение растёт в геометрической прогрессии. Мне уже хочется долбить по двери ногами, но я не имею право испортить долгожданную встречу своим нервным выпадом. Ничего – это просто сказываются усталость и хронический недосып. Скоро в объятиях моей Ирки я буду засыпать, как младенец.
Чёрт, да где же она? Не сдержавшись, впечатываю кулак в дверь. Почему-то у меня даже в мыслях не возникло, что Ирки может не оказаться дома. Сделал сюрприз, называется! Идиот! Я со злостью смотрю на букет – целую клумбу притащил! И куда я теперь с ними?
Иркин мобильник оказался отключен. Может, к родителям мотанула? После пяти тысяч километров пути ещё двести для меня не имеют значения… Но если Ирки и там нет? Вчера я звонил ей дважды – после того как приземлился в Москве и позднее, из поезда. Ирка говорила, что дома и уже собирается спать… Долбиться в дверь и будить всех соседей – не лучший вариант, а позвонить в пять утра другу – чревато посылом на хер. И всё же звоню Генычу.
– Здорово, брат, ты прости… – начинаю я, когда после седьмого гудка в динамике слышится то ли хрюканье, то ли рычание, очень мало похожее на приветствие.
– Макс, я, конечно, понимаю, что тебе в дороге и скучно, и грустно, и некому в бубен подать, но ё… – пять утра! – недовольно хрипит мой друг, но я больше не собираюсь извиняться.
– Геныч, я в городе и тут такое дело…
– Что-о? В каком? Ты что, приехал? – сна в голосе Геныча как не бывало, а своими мощными децибелами он чуть не сделал меня инвалидом на одно ухо.
– Ты что орёшь-то так? Я просто решил самолётом…
– Макс, ты где? Стой