Восход солнца стр. 36
Львиносвета и Остролистой. Он даже не представлял, что будет так скучать по ним.
Во сне Полночь сказала ему, что патрульные гонятся за диким гусем, а Утес посоветовал искать ответы в Грозовом племени. Но Воробей не знал, как это сделать. Какой прок от умения проникать в чужие сны, если ты все равно остаешься слеп? Как можно что-то узнать, если тебя окружает вечная тьма?
Глава VIII
Затаив дыхание, Львиносвет смотрел на бескрайнюю серую воду. Резкий холодный ветер трепал его шерсть, грозя сбить с лап и бросить на виднеющиеся внизу острые скалы.
— Сюда, — скомандовал Ежевика и повел свой отряд вдоль края утеса в узкий овраг, со всех сторон заросший кустарником. К счастью, тут, по крайней мере, не было ветра.
— Здесь живет барсучиха по имени Полночь, — пояснил Ежевика, когда патрульные сгрудились вокруг него на дне оврага.
— Как ты узнал, где ее искать? — с любопытством спросила Остролистая.
— Мы и не знали, — признался Ежевика. — Когда мы в первый раз отправились сюда, мы даже не знали, что ищем барсучиху. — Он покачал кончиком хвоста. — Если честно, я нашел Полночь, когда свалился в ее берлогу.
— Ты разбился? — ахнула Орешница.
Ежевика повел ушами, словно собираясь согнать муху.
— Сейчас не время рассказывать истории о прошлом. Нужно торопиться.
Он повел патруль по дну оврага. Дорога оказалась непростой, Ежевике то и дело приходилось карабкаться на камни, чтобы выглянуть наверх и посмотреть, далеко ли они отошли от скал.
Наконец, Ежевика поманил котов хвостом, приказывая подняться к нему на склон.
— Почти пришли, — сказал он. — Идем, только очень осторожно, и ни на шаг не отходите от меня!
Львиносвет и остальные патрульные послушно припали к жесткой траве и следом за глашатаем поползли к краю утеса.
«Уж не думает ли он прыгнуть вниз?»
Чем ближе они подходили к краю скалы, тем выше поднималась шерсть на загривке Львиносвета.
Но прежде чем земля окончательно ушла у них из-под лап, Ежевика вдруг прыгнул вниз и очутился на дне еще более глубокого и узкого, прорезанного в толще скал, оврага. Бурый и другие последовали за ним, Львиносвет прыгнул последним.
Дно оврага было усыпано острыми осколками камней, больно впивавшимися в лапы или вовсе выскальзывавшими из-под них. В конце концов Березовик поскользнулся и врезался в Орешницу, гак что оба кота непременно покатились бы вниз, если бы Бурый не преградил им дорогу.
— Спасибо! — выдавил Березовик.
— Не за что, — вздохнул Бурый. — Лучше под лапы смотрите.
Вскоре овраг вывел котов на скалистый галечный берег. У себя в лесу Львиносвет не раз видел волны на озере, но по сравнению со здешними валами они теперь казались ему бурей в луже. Огромные горы серой воды вздымались в небо и в облаках белой пены разбивались о камни. Орешница, вытаращив глаза, смотрела перед собой, не в силах пошевелить лапой.
— Ненавижу все это, — прошипела Остролистая, пятясь от края утеса. — У меня вся шкура промокла и стала липкой, будто грязная. — Она повернула голову и лизнула шерсть на плече. — Фу, пакость!
У Львиносвета тоже вся шерсть склеилась, а в носу щекотало от незнакомого резкого запаха.
«Нет, это место не для котов»!
Взмахнув хвостом, Ежевика перепрыгнул на скалистую террасу и скрылся за краем утеса.
— Куда он делся? —