Восхождение Черной Воды стр. 114
и всем иным, имеющим имя и не имеющим. Пусть те, кто выше, примут мои слова — или отринут их прочь!
Фактически, я обвинил его в небрежении долгом и игнорировании трёх четвертей Закона. Из всех статей он не нарушил только требовавшую не вмешиваться в дела смертных. В данном вопросе никаких претензий — действительно, никуда не лез, только пьянствовал на Перекрестке.
Развернувшись вместе с сестрой, я, продолжая обнимать худенькое тельце, пошел в сторону храма. Пройдя шагов сто, наклонился и уточнил:
— Говорить можешь?
Приказ, отданный главой сгоряча, в обычном разговоре, со временем прекращает своё действие. Чем выше статус члена Дома и чем он лично сильнее, тем быстрее проходит эффект. Мерри, будучи старшей женщиной рода, до определенной степени обладает иммунитетом к указаниям Лотаря, но, во-первых, она маленькая, во-вторых, он — её отец.
— Могу, — шмыгнула носом мелкая. — Он меня даже не слушал!
Я мудро удержался от речи в стиле «а я же говорил», совершенно неуместной. Погладил по голове и спросил о другом.
— В храм пойдёшь? Феба у себя ждать будет.
— Я лучше с тобой, — прогнусавила Мерри. Отцепилась от моей талии, вытащила платок, высморкалась и продолжила. — Долго ещё?
— Зависит от
предков. Вызов брошен, теперь обоих участников поединка тянет к алтарю. Лотарь не сможет долго сопротивляться.
Если он окончательно не пропил мозги, откладывать поединок не станет. С каждой минутой алтарь зовет его сильнее и, в какой-то момент, просто притащит, словно глупого пса на веревочке. У нас не рядовой божий суд. Решается вопрос власти над Домом, поэтому место, время, оружие выбираются судьями, участникам остаётся только повиноваться.
Разумеется, одежда тоже регламентирована. Я ненадолго отлучился в небольшую комнатку при храме, откуда вернулся в алтарную залу без какой-либо маскировки и полностью облаченный. Кожаная боевая юбка, легкий шлем на голову, невесомо-кружевное оплечье из серебряных нитей да кольцо на пальце — вот и все доспехи. Возлежавшие на алтаре непонятно откуда взявшиеся бронзовые длинные кинжалы до начала поединка трогать нельзя, поэтому я в их сторону даже не смотрел. Сидел в круге, очерченном проволокой в полу, ждал Лотаря да изредка перебрасывался словами с примостившейся тут же сестрой. Мерри, похоже, разозлилась. Она-то привыкла, что её мнение учитывают или, самое меньшее, выслушивают, так что действия отца её сильно обидели.
Долго ждать не пришлось. Спустя минут двадцать после нас в храм вошел Лотарь. Его приближения я не ощутил, хотя метка наследника позволяла определять примерное направление, расстояние и самочувствие всех членов Дома. Например, я чувствовал, что Феба сейчас не сидит в своей комнате, как намеревалась, а нервно ходит по центральному коридору главного здания, периодически замирая возле выходящих на храм окон. Почувствовать Мерри было намного сложнее, она выше в иерархии, поэтому прав на приватность у неё больше.
О приближении нашего родителя объявил стук каблуков. Сжимавший кулаки Лотарь наткнулся на меня взглядом, раздраженно оскалился, шагнул вперед, снова остановился, глядя на меня более осмысленным взглядом. По-видимому, увидел юбку, шлем и вспомнил о необходимости переодеться, потому что резко развернулся и пошел в комнату с другой стороны зала. Нам он ничего не сказал.
— Если ты его не побьёшь, — сообразила Мерри, — нам хана.