Возвращенец. «Элита пушечного мяса» стр. 11
марш-броски, политзанятия забивающие мозги честному коммерсанту. А в перспективе - передовая, куда попадать совсем не хочется. Еще до команды "Выходи строиться!" у Вовы созрел план, как пристроится на теплое местечко, а шанс начать его реализацию подвернулся уже на следующий день.
Лопухов уже знал, что хам с четырьмя треугольниками в петлицах - старшина их роты Кузьмич. Кузьмич - это не отчество, это фамилия такая. От подъема и до отбоя он портил жизнь всем, и Вове Лопухову в частности, орал, что-то требовал и щедро раздавал наряды. Но в его распоряжении были немалые, по местным меркам ценности. Надо было только найти к нему правильный подход. Поэтому, когда на утреннем разводе старшина заявил, что на хозработы нужны два добровольца, Вова первым успел выйти из строя.
- Я, товарищ старшина.
Нет, у него не проснулся трудовой энтузиазм. Во-первых, нужно было выделиться из общей массы и проявить свою полезность. Во-вторых, лучше уж поработать, чем бесцельно пыль из плаца выбивать. Вторым добровольцем стал Федоров, чем Вова был очень доволен, флегматичный добродушный здоровяк мог взять на себя большую часть физического труда. Себе же Три Процента отвел тяжкую роль руководителя.
Окинув парочку оценивающим взглядом, старшина Кузьмич скомандовал "За мной!" и повел их к полковому парку. Там их погрузили в смешной грузовичок, который завывая мотором, отвез работничков на железнодорожную станцию. В тупике стояли несколько вагонов под охраной часового.
- Значит так, - начал ставить задачу старшина, - из вагона выгружаем в грузовик, пока он туда-сюда ездит - отдыхаем.
Как и предположил деляга, работенка оказалась непыльной. Вова и Федоров перекидывали комплекты формы в грузовик, а старшина их считал. Рядом, другие мобилизованные разгружали вагоны с ботинками, какими-то зелеными ящиками и прочим военным имуществом. Обед им привезли прямо на станцию, а вечером, когда вагон опустел, отвезли обратно в расположение полка, прямо в баню.
- Держите, - Кузьмич протянул им по отдающему затхлостью комплекту, - размер ваш, не сомневайтесь.
Федоров обрадовался, а Вове предстоящее переодевание радости не доставило. В качестве поощрения, старшина разрешил им порыться в куче ботинок, подобрав их себе по ноге. Обмотками оба остались недовольны. Во время срочной службы Федоров носил сапоги, а Лопухов видел их впервые в жизни, но они ему сразу не понравились.
На следующий день преобразившуюся роту построили на плацу, одного из красноармейцев поставили перед строем, дали в руки листок и он начал зачитывать.
- Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии…
- …принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным бойцом… - повторяли за ним все остальные.
После этого все, кто принимал присягу, расписались и роту отправили на марш-бросок. К концу дистанции, непривычный к портянкам и обмоткам Лопухов, стер ноги до кровавых мозолей, попал в полковой лазарет и на три дня был освобожден от строевой и маршей. Старшина задействовал его на легких хозработах, что совпадало с Вовиными планами, но "подходов" к Кузьмичу он так и не нашел. А потом халява закончилась.
В бытовом плане Вова не был абсолютным нулем. Женщины в его съемной "однушке" появлялись нечасто, а если и появлялись, то ненадолго и отнюдь не для решения его бытовых проблем. Между тем, Лопухову приходилось и в